...восемь, девять, аут!

18 Май 2012. Категория: Статьи о боксе

"...восемь, девять, аут!" С. Шенкман— Ну что ж, бедняга, начинай! Но смотри, потом заплачешь. У тебя есть ремесло, лучше никогда с ним не расставаться. Хорошенько запомни мои слова: бокс — это не специальность. Ты подохнешь с голода, если не станешь сверхзнаменитостью.

Тебя пьянят приветственные крики, но люди ходят на матчи, чтобы взглянуть, как звереют боксеры, как льется кровь и трещат черепа от страшных ударов. Верь мне, оставайся любителем, занимайся боксом только для своего удовольствия, для здоровья, для умения постоять за себя. Но не забивай себе голову этой штукой. — Так говорил опытный тренер Жан Отмюлль начинающему боксеру Франсуа Шарлю.

Но Шарль был молод, горяч и честолюбив. Он плевать хотел на деньги. Три франка — победителю, проигравшему — ничего. Шарль неприхотлив, он согласен и на такой тариф. Его влекло к боксу, черт возьми, только к боксу, и на ринге не существовало для него господ в смокингах, ничего не смыслящих в кулачных боях, но требующих денег и почестей. Таких господ, как, например, Поль Руссо.

У господина Руссо свой подход к боксу. С его одобрения на ринге происходят такие жульнические фокусы, о которых не догадался бы ни один ярмарочный шарлатан. Вот, например, бой между известными французскими боксерами Стюбером и Бернаром. С первого же раунда Стюбер мощными свингами прижимает противника к канатам. Но тот очень уверенно уходит от ударов. "Отвечай!" — вопит тренер Бернара. "В печень!" — вторит ему тренер Стюбера. Внезапно после очередной серии ударов в область желудка Бернар согнулся, его колени дрогнули, и он рухнул на пол. "Ниже пояса!" — заорал его менеджер и одним прыжком выскочил на ринг. Наклонившись над Бернаром, он ловким движением вытащил защитную раковину и поднял ее над головой. Публика ахнула: раковина была в крови. Бернара объявили победителем ввиду дисквалификации Стюбера. Врач накладывал Бернару холодные компрессы на низ живота. Менеджер победителя был серьезно обеспокоен здоровьем "своего мальчика" и... пропажей раковины. А она до поры до времени лежала в кармане менеджера Стюбера. Этот парень, тоже порядочный пройдоха, успел в суматохе спрятать раковину. Он немало удивился обилию крови и провел анализ. Оказалось, что раковина была вымазана кроличьей кровью. Результат матча аннулировали.

...Франсуа Шарль оказался на редкость одаренным бойцом. Через несколько лет он стал чемпионом Франции, научился трезво подходить к "кухне" профессионального ринга, к суровым законам жизни. На боксерской бирже он котировался довольно высоко и получал, по его словам, примерно столько же, сколько зарабатывает квалифицированный рабочий. Но "пролетария ринга" на каждом шагу подстерегает опасность получения травмы, потери формы или отсутствия контрактов. С Шарлем случилась неприятность несколько иного рода.

Его противником был молодой, горячий Юнг Траве. Пятнадцать раундов продолжался примерно равный поединок двух бойцов. На последней минуте последнего раунда Шарлю удалось провести сильный акцентированный удар в подбородок. Траве надолго потерял сознание. Через два месяца менеджер Траве предложил матч-реванш. Однако Шарль отказался от повторного боя, считая, что его противник может получить новый нокаут, который окажется опасным для его здоровья. Тогда Шарля стали упрекать в трусости, и его менеджер, не долго думая, подписал контракт. Франсуа прекрасно сознавал свое полное превосходство и, щадя соперника, который тоже неохотно согласился на реванш, старался не проводить сильных ударов в голову. Десять раундов не выявили преимущества ни одного из боксеров. Шарль не пускал в ход свой коронный удар справа, а Траве не мог пробить его защиту. Публика жаждала крови, с трибун раздавался свист. В одиннадцатом раунде Траве нанес сильный удар ниже пояса. Шарль, задыхаясь, добрался до своего угла, но судья не сделал замечания за запрещенный удар. Больше того, он подошел к Франсуа и сделал ему предупреждение за симуляцию. Это взбесило Отмюлля, тренера Шарля. "Что же, если так, — сказал он, — бей справа. Сперва обработай корпус, а потом ударь в челюсть. И пусть он летит вверх тормашками! Иначе ты проиграешь!"

Это было сказано решительно и энергично. В самом начале раунда Шарль загнал Траве в угол и, не давая опомниться, хлестал его жесткими хуками по печени и сердцу. "В голову!" — крикнул Отмюлль, и тут же Шарль резко провел прямой в челюсть, дублировал его коротким ударом слева и, видя, что противник, опустив руки, еще держится на ногах, сокрушительным кроше под подбородок бросил его на пол.

Оказалось, что уже после первого удара в голову Траве был нокаутирован, но он не успел упасть, так как запутался в канатах. Отмюлль понял это и крикнул судье: "Остановите!" Однако тот заколебался или не успел прореагировать, а Шарль в пылу боя не расслышал. Траве пришел в себя лишь через сутки. Нерешительность судьи стоила ему психического расстройства. Этот бой надломил и Шарля.

Дело в том, что Франсуа Шарль, экс-чемпион Франции в полусреднем, среднем, а потом в полутяжелом весе, страдал большим недостатком: он слишком сентиментален. Профессиональному боксеру это ни к чему. Он должен относиться к своей работе спокойно и не утруждать себя излишними переживаниями. Взять к примеру знаменитого Шугара Рэя Робинсона (фото Шугара Рэя Робинсона), неоднократного чемпиона мира, который убил на ринге Джимми Дойля. Во время следствия прокурор спросил Робинсона:

— Вы видели, что мистер Дойль попал в тяжелое положение, но продолжали бить. Вы делали это сознательно?

— Да. На то я и профессиональный боксер, чтобы ставить других в тяжелое положение. Такая уж у меня работа, — отвечал Робинсон.

После трагического боя с Траве Шарль хотел бросить бокс. Но так бывает только в романах. В романе или кинофильме герой после такого боя обязательно уходит с ринга, и всякий, кто читает книгу или смотрит фильм, считает это вполне естественным. Но в жизни ни один чемпион профессионального бокса никогда не поступал так, как герой подобных книжек или фильмов. Он не уходит с ринга, а продолжает жить, как и прежде, потому что бокс — его профессия. А эта профессия худо-бедно, но кормит, дает хлеб, хотя и очень горький. Шарль не бросил бокса, но он уже не был прежним Шарлем. Он стал нервным, неуверенным в себе, мнительным, издерганным. Короче говоря, несмотря на отличную технику и незаурядную силу, Шарль стал посредственным боксером. А встречался он, как и раньше, с мастерами высокого класса. В одном из таких поединков он попал точно в такое же положение, в какое поставил в свое время Юнга Траве. После этого боя Шарль вместе с титулом чемпиона Франции потерял зрение.

Он пополнил армию слепцов и инвалидов, которую в избытке поставляет буржуазному обществу рожденное этим обществом чудовище — профессиональный бокс. Эта дьявольская машина заглатывает ежегодно сотни молодых, стройных, сильных, отважных парней, а выплевывает калек с трясущимися руками, расплющенными носами, отбитыми внутренностями, расстроенной нервной системой. С искалеченной судьбой. Официальная статистика ежегодно регистрирует от 10 до 25 смертных случаев на профессиональном ринге. В это число не входят сотни слепцов, умалишенных, инвалидов — жертв дьявольской машины коммерческого бокса. "На одного Джо Луиса — десять тысяч калек", — писал американский журнал "Лук". Джо Луис — счастливое исключение. А что же говорить о тех десяти тысячах, если в сравнении с ними "коричневый бомбардир" оказался избранником удачи? Ради чего погибли сотни таких, как Хосе Ригорес, Дейв Мур, Бенни Парет, Джимми Дойль, Эдд Сандерс? Ради денег. Ради долларов, франков, марок, фунтов, иен, крон, песо, лир, которые нескончаемой рекой льются в сейфы менеджеров, дельцов, антрепренеров, гангстеров, преступающих закон, и гангстеров, создающих законы зверской эксплуатации и разжигания звериных инстинктов. Говорят: "Береги как зеницу ока!" А Тео Нолле не уберег именно "зеницу ока", свои глаза. Вот как это было.

..."Встать! Суд идет!" Эти слова прозвучали в одной из районных судебных палат Парижа. Со скамьи поднялся невысокий, бедно одетый мужчина в темных очках. Невидящим взглядом обратился он в сторону, откуда раздавались шаги судей. Это истец, зовут его Тео Нолле. Что у него украли? Набитый франками бумажник? Или роскошный автомобиль? Нет, у Тео Нолле никогда не было ни того, ни другого. У него имелось лишь отменное здоровье и крепкие кулаки. Это у него и украли.

С боксером заключил контракт парижский менеджер Жак Бретоннель. Поначалу все шло отлично. Тео довольно легко побеждал своих противников, и о нем много писали газеты. Но вот во время очередной схватки Тео получил очень сильный удар в правый глаз. Врач констатировал повреждение зрительного нерва и отслоение сетчатки. "Надо временно воздержаться от выступлений, — сказал он, — и немедленно заняться лечением". Такой диагноз никак не устраивал Бретоннеля. Ему вовсе не нужен был боксер, который мог уйти с ринга в самый неподходящий момент. Бретоннель уступил Нолле другому дельцу — Тракселю.

Уже через неделю Тео снова поднимался на ринг. Траксель заключил с ним контракт на пять лет, заявив, что меньший срок не предусмотрен законом. Впоследствии выяснилось, что это была наглая ложь. Новый менеджер прекрасно знал о болезни Нолле, он был даже предупрежден о возможности полной слепоты, по твердо решил выкачать из способного боксера все, что можно. За взятку Траксель получил: от врача французской федерации бокса справку о "способности Тео Нолле выступать на ринге". А зрение боксера все ухудшалось. Левый глаз видел всего на 20 процентов, правый — немногим лучше. Тео отказывался от выступлений, а менеджер разжигал его честолюбие, сулил огромные суммы и мировую известность.

"Глаза? О, это пустяк, легкое кровоизлияние. Надо лишь не забывать о компрессах на ночь", — говорил он. Пользуясь слабым зрением Нолле, он беззастенчиво обсчитывал его, подсовывал мелкие купюры вместо крупных. За последние двенадцать боев он вообще не заплатил ни франка.

Когда наступила полная слепота, Траксель отправил Тео "на отдых", разумеется за счет самого боксера. "Отдых" Нолле провел в больнице, ему сделали две операции, но он так и остался слепым. Тогда-то у бывшего боксера лопнуло терпение. Он потребовал от менеджера и федерации возмещения расходов на лечение. Ему отказали, мотивируя боксера тем, что он якобы слишком поздно заявил о своей болезни.

Нолле подал заявление в суд с требованием возместить все убытки, которые он понес вследствие зверской эксплуатации Тракселя и фальшивой справки врача федерации. В конце концов, во избежание скандала федерация могла бы удовлетворить иск Нолле. Но дело уже получило широкую огласку и в случае выигрыша Нолле могло послужить дурным, с точки зрения менеджеров, примером для других профессиональных боксеров, среди которых едва ли найдется хоть один, кто бы не имел претензий к дельцам. Суд долго откладывали. Первое разбирательство не дало результата. Но Нолле, слепой продавец лотерейных билетов, продолжает борьбу, которая длится уже не один год.

Бой Нолле с дельцами — весьма характерное явление. Из разных стран приходят все новые сообщения о фактах сопротивления профессиональных боксеров своим хозяевам. Во Франции создан профсоюз боксеров-профессионалов, в Западной Германии боксеры отважились на открытый бунт против руководства федерации и кабальной системы контрактов, в Англии боксеры неоднократно протестовали против бесправия и низкой оплаты за бои. Все это, конечно, только начало. Основная масса профессиональных боксеров все-таки не готова еще к настоящей борьбе за свои права. Ведь подавляющее большинство из них находится в полной экономической зависимости от своих боссов. Экс-чемпиона мира француза Альфонса Халими как-то спросили, как он относится к своему менеджеру Филиппи (разговор происходил в присутствии менеджера). "Я работаю с Филиппи уже 15 лет, — ответил боксер. — И готов идти за этим типом куда угодно. Ведь нас в семье восемнадцать человек, а я самый старший". Понятно, что кормилец такого семейства волей-неволей пойдет за тем, кто ему платит. Всякое сопротивление менеджеру неизбежно означало бы для Халими какое-то (может быть, лишь временное) снижение заработка, на что он, по-видимому, не мог отважиться.

Тот самый Жак Бретоннель, который эксплуатировал Тео Нолле, признался однажды, что "ни разу не встречал парня из зажиточной среды, который сделал бы бокс своей профессией". Да, в профессиональные боксеры идут не от хорошей жизни. Практически у всех их прошло тяжелое детство, они познали унижения и нищету, им очень рано пришлось думать о заработке на кусок хлеба, перепробовать разную низко оплачиваемую работу и в конце концов отдать себя в руки дельцов.

Джерси Джо Уолкотт (фото Джерси Джо Уолкотта) вспоминая свою молодость говорил: "У меня была масса времени на обед, но не было самого обеда". А Джо Луис высказывался: "Человек, которому нечего кушать, идет на ринг, чтобы заработать себе на обед". Не случайно, не в силу каких-то особенностей расы так много легендарных боксеров вышло именно из среды негритянского населения США. Ведь в этой стране существует неписаный закон, по которому негр увольняется с работы первым, а принимается последним. Здесь "белую работу делает белый, черную — черный". Именно очень тяжелое экономическое положение афроамериканцев заставило многих из них выйти на профессиональный ринг.

За каждым боем на профессиональном ринге стоят живые люди, боксеры. О чем думают они? Должны же они понимать, что, по сути дела, являются потенциальными самоубийцами? Да, понимают. Но молодой, здоровый человек — оптимист. Даже если у него не всегда есть деньги на еду.

Верил в свою звезду и Алехандро Лаворанте. Он не придавал серьезного значения многочисленным сообщениям о гибели профессиональных боксеров. Алехандро выиграл звание чемпиона Аргентины среди профессионалов-тяжеловесов, успешно выступал на рингах США. Он одержал несколько убедительных побед над сильными боксерами и стал одним из претендентов на звание абсолютного чемпиона мира.

Однако тяжелые удары соперников, жестокие 15-раундовые поединки, постоянное нервное и физическое напряжение сделали свое дело. Лаворанте начал сдавать. Это понял опытный и хитрый Арчи Мур. Надеясь поднять свой пошатнувшийся авторитет в бою с Лаворанте, Мур заключил контракт и не ошибся. Он нокаутировал аргентинца. Это произошло в марте 1962 года. А уже через четыре месяца с Лаворанте бился Кассиус Клей. И снова Лаворанте в глубоком нокауте. Казалось бы, уж после этого совершенно необходим длительный отдых, лечение. Вероятно, аргентинцу вообще следовало оставить бокс.

Но ему нужны были деньги. А контрактов предлагали тогда немало. Ведь каждому боксеру средней руки было лестно (и, конечно, выгодно) выиграть у того, кто еще вчера считался кандидатом на звание чемпиона мира. А выиграть у Лаворанте, перенесшего накануне два тяжелых нокаута подряд, было совсем не трудно. О том, как это скажется на здоровье бывшего претендента, не думал никто. Ведь речь шла о деньгах, больших деньгах.

Повезло Джонни Риггинсу. 21 сентября 1962 года на ринге Сан-Франциско в шестом раунде Алехандро Лаворанте был нокаутирован в третий раз. В тяжелом, бессознательном состоянии его доставили в госпиталь. Инъекции, кислородные подушки, лекарства, три операции мозга — врачи сделали все, что могли. И Лаворанте выжил.

Выжил? С опубликованной тогда фотографии на читателя из-за полуприкрытых век смотрели пустые безразличные глаза, бывший боксер не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, он не говорил и не думал. Это был парализованный полутруп. В таком состоянии он находился полтора года. Родители перевезли его в Аргентину, все деньги, заработанные кулаками их сына, они истратили на лечение. Но все оказалось тщетным. Врачи ничем уже не смогли ему помочь. Алехандро Лаворанте скончался.

Подобных случаев история профессионального бокса знает немало. Очень многие боксеры, надеясь заработать несколько долларов, соглашались на бои с заведомо более сильными противниками. Так, известный в свое время боксер Артур Пелки в канадском городе Калгари ударом подсердце убил Лютера Маккарти, Джим Барри в Лондоне убил Уолтера Крута, на ринге в Сеуле погиб Сон Яй Ку, в Каракасе — Виргилио Акоста, в Маниле — Эллино Сгуэрра, Род Ладека, Дэвид Валле. В течение всего лишь 48 часов 17 и 18 июня 1964 года в разных концах света погибли три боксера — англичанин Линн Джеймс, филиппинец Рэй Ромеро и австралиец Генри Стивен. Нет, вероятно, на Западе ни одного ринга, на котором бы не гибли современные гладиаторы.

К титулу чемпиона мира многие боксеры буквально шли по трупам. Эмиль Гриффит стал чемпионом мира в полусреднем весе в бою, который окончился смертью Бенни Кида Парета. Экс-чемпион мира Кид Лавин убил на ринге Энди Воуэна. Экс-чемпион мира в легчайшем весе Бад Тейлор убил сначала Фрэнки Джерома, а затем Клевера Сенцио. Экс-чемпион мира Джимми Макларнин убил тоже экс-чемпиона мира Панчо Вилла. Немало убийств и в "по-служных списках" абсолютных чемпионов мира. Третий абсолютный чемпион Роберт Фитцсиммонс убил в Сиракузах Кона Риордана, шестой — Томми Бернс — Джекки Смита, восьмой — Джесс Уиллард — Боба Янга, тринадцатый — Примо Карнера — Эрни Шарфа, четырнадцатый — Макс Бэр — Фрэнки Кэмпбелла. Всего же в прошлом столетии зафиксировано около 500 смертных случаев на ринге.

Традиционные слова, произносимые судьей над поверженным боксером, "...восемь, девять, аут!" нередко означают не только конец карьеры, разбитую судьбу, подорванное здоровье, но и смерть.

"...Восемь, девять, аут!" С. Шенкман