Признание Жо Моралеса (Часть 2)

26 Август 2013. Категория: Статьи о боксе

Начало статьи. Февраль 1973 года. Я еду поездом в Гренобль и перечитываю письмо, полученное из этого города несколько дней назад. "Господин. Вечером 30 числа я смотрел телевизионную передачу "Досье экрана" о боксерской жизни Марселя Сердана и его сына. Вечер был интересным, но Вы выступали один против всех".

Говоря об "организаторе Бенаиме" и "его сообщнике Филиппи", автор письма сообщает: "Я знаю его (Филиппи) очень хорошо, поскольку был под его началом в 1948 и 1949 годах, когда боксировал в Париже. Я мог бы многое рассказать о том, что Вас интересует, так как сам был одной из жертв". Жо Моралес, ибо речь идет о нем, напоминает о своем нашумевшем матч-реванше против Баура.

"Замечу, что я был в нокауте уже за два часа до начала матча и мог бы Вам сказать, каким образом это произошло, и еще многое другое. Во всех случаях, если это письмо и останется без ответа, я сохраню о Вас великолепную память, ибо Вы осмелились бросить вызов гангстерам бокса".

"Гренобль, прибываем в Гренобль"... Поезд останавливается. Пассажиры устремляются к выходу. Я ищу человека, с которым не знаком, — Жо Моралеса, инспектора полиции. Вместе с женой он идет через холл навстречу мне. Вот что значит телевидение! После того, как оно в течение двух часов показывает ваше лицо миллионам людей, соблюсти инкогнито невозможно.

Я наблюдаю за Жо Моралесом, пока мы усаживаемся в кафетерии. Он прибавил в весе, но ни полнота, ни годы, совершенно очевидно, не помешали ему сохранить форму. Моралес отлично помнит события двадцатичетырехлетней давности. И мы совершаем с ним путешествие и прошлое, на четверть века назад. Полный энергии, как в часы своих успехов на ринге, Моралес рассказывает о событиях конца 1949 года.

— Я знал, что у Баура трудности с весом: он боялся перейти за допускаемый для легковесов предел и считал, что победа за мной. Потом было двойное пари по 50 тысяч франков, зарегистрированное в "Экип". Вы об этом знаете. Пари заключала вся Франция. Вы это тоже знаете.

Тут погибает Марсель. Ужасный удар. Но разве не лучше всего в память о связывавшей нас дружбе выиграть титул чемпиона Франции? Он помогал мне и даже хотел остаться на этот матч. Как жаль, что он все-таки полетел...

В полдень 31 октября я иду взвешиваться в редакцию "Экип". При выходе Филипп Филиппи говорит: "Смерть Сердана сказалась на тебе, малыш. Возьми эти таблетки. Их восемь. Принимай по одной через каждый час".

— А при чем тут Филиппи, Моралес? Разве он был вашим официальным менеджером?

— Нет. Я принадлежал к конюшне Роже Окинаренна, уехавшего тогда в Соединенные Штаты с Вальзаком, Анналоро и Кравзи. Я тоже должен был бы участвовать в турне, но отказался, так как жене скоро предстояли роды. На время своего отсутствия Окинаренн поручил меня Филиппи.

— Очень хорошо, вернемся к восьми таблеткам, принятым 31 октября.

Говорит жена Моралеса:

— Я не хотела, чтобы муж принимал таблетки. Но он был очень исполнителен. Филиппи ему их предложил, и он не хотел ослушаться.

Моралес:

— Я принял все восемь таблеток и к восьми часам почти потерял сознание, как будто получил нокаут, но остался на ногах.

Госпожа Моралес:

— Он даже не узнал моего отца у нас дома. Мы все видели, что муж был в совершенно непонятном состоянии.

Бой должен был начаться менее чем через два часа.

Жо:

— А ведь Филиппи утверждал, что эти таблетки использовались пилотами английских воздушных сил во время войны как тонизирующие. С такой дозой они бы проиграли битву за Лондон...

Моралес, как известно, проиграл свой парижский бой 31 октября 1949 года. Филипп Филиппи вывел на ринг человека в полубессознательном состоянии, с нарушенной реакцией, которого послали в нокаут во втором раунде.

Жильбер Бенаим, сидя у самого ринга, подсчитывал доход. Зал был полон. Филипп Филиппи, стоя в углу Моралеса, рассчитывал на действие таблеток и предвкушал солидный куш из карманов букмекеров. Оба, вероятно, потирали руки. Но на этом хозяева бизнеса на боксе не остановились. Жо Моралес вспоминает свидание с Филиппи, состоявшееся на следующий день.

— Заработок был жалким: за центральный матч на переполненном Зимнем велодроме — триста тысяч тогдашних франков. Ну и обокрали же меня!

Тем не менее я предложил Филиппи причитавшиеся ему 30 процентов. И сказал, что готов вернуть сумму проигранного пари — 50 тысяч франков, оставленных в сейфе "Экип", а также проценты, полагающиеся Окинаренну. Филиппи был очень "щедр".

— Нет, малыш, оставь это себе для поднятия духа. Я беру все расходы на себя.

Еще бы, если учесть сбор на Зимнем велодроме и итоги пари, он мог изображать щедрого господина...

С тяжелым настроением и в полной растерянности из-за событий, приведших его к нокауту, к тому же еще под впечатлением гибели Марселя Сердана, Жо Моралес возвращался домой. Он проиграл при весьма подозрительных обстоятельствах.

Через несколько дней у себя в зале Филиппи делает мне такое предложение. — Жо и сейчас качает головой от отвращения. — "Ты сразу проведешь три боя. С начала в Лондоне. Встретишься с Билли Томпсоном. Получишь миллион при условии, что будешь соблюдать план: тебе даются четыре раунда, чтобы его побить".

— Представляете, побить Билли Томпсона, одного из лучших боксеров легкого веса в то время, за четыре раунда — об этом нечего было и думать!
"Если ты не побьешь его в четыре раунда, ты симулируешь нокаут".

Моралес повышает голос, вспоминая свою реакцию:

— Если бы массажист Фредо не задержал мою руку, Филиппи получил бы по физиономии. Я был возмущен. И все бросил — Филиппи, Париж. Вернулся жить в Касабланку.

В двадцать четыре года Моралес решил оставить бокс. Глубоко разочарованный, он считает, что у него нет ничего общего с этой средой, ибо хорошо понимает, чем занимаются его так называемые "покровители".

Февраль 1973 года. Перрон вокзала в Гренобле.

— До свидания, инспектор. Спасибо за признания и за документы, которые вы мне доверили.
Моралес улыбается, поднимая руку.

— До свидания! Не за что. Еще раз благодарю за телевизионный диспут. Пусть гангстеры бокса обращаются ко мне. Я их жду!

Р. Пассеван