Константин Градополов. Борьба за признание бокса

26 Июнь 2013. Категория: Статьи о боксе

Градополов (слева) на помосте ринга"Профессиональные" матчи по боксу, собиравшие тогда всю немногочисленную спортивную Москву, сыграли большую роль в популяризации нашего вида спорта, но в то же время и явились причиной его временного запрета. Некоторые спортивные руководители не поняли бокс и не могли должным образом оценить его положительные стороны, так как для них он был совершенно новым видом спорта. Да и сами боксеры в тот период не владели еще высокой техникой и не в силах были продемонстрировать на ринге настоящее мастерство. Нередко бой носил грубый характер, чем отталкивал от себя наиболее чувствительных зрителей.

Да, бокс тогда нуждался в нравственной поддержке. Но у нас еще не было знающих бокс журналистов, которые могли бы в своих статьях сказать веское слово в его защиту. Однажды какой-то начинающий корреспондент ухитрился спутать восьмиунцевые перчатки с "восьмисвинцовыми". В газетах нередко появлялись статьи, направленные против бокса. Одно время считалось даже модным обругать его. Наступило очень трудное для бокса время...

Но вот в сентябре 1923 года по инициативе Ф. Э. Дзержинского было создано московское спортивное общество "Динамо". Как-то раз, услышав телефонный звонок, я снял трубку. Раздался голос Харлампиева:

— Константин Васильевич, приходите сейчас ко мне. Будет серьезный разговор.

Через час я был на квартире Аркадия Георгиевича на Рождественском бульваре.

— В числе спортивных секций "Динамо" организуется и боксерская. Меня пригласили работать в ней тренером,— сказал он,— а вас я приглашаю быть моим помощником. У общества большие перспективы. Решайте!

Я согласился не раздумывая. Это предложение мне очень польстило. Видимо, Харлампиев, приглашая меня на совместную работу, оценил мои знания в области бокса и привязанность к этому виду спорта. А бокс в это время не то существовал, не то нет. Для меня он существовал в перспективе.

Так как преподавательская ставка в секции была одна, то Харлампиев делился ею со мной. Основная трудность заключалась в том, что приходилось начинать работу секции с нуля. Мы приглашали на занятия "стариков". В зал приходили Николай Ракитин со своим другом — профессиональным борцом Клементием Булем. Оба они были немного знакомы с техникой бокса. Позднее Ракитин стал первым председателем Всесоюзной секции бокса и первым начальником Управления по физической подготовке Красной Армии. Он участвовал в гражданской войне, и его грудь украшал один из первых орденов Боевого Красного Знамени. К нам приходили также Андрей Илюшин, Глеб Рождественский и другие боксеры, но тренировки шли вяло, без подъема, так как состязания в Москве не проводились и не было стимула для серьезных и систематических тренировок.

Время шло, а положение бокса оставалось неопределенным. Отдельные горе-руководители подменяли спорт различными спекулятивными системами, придавая им сугубо "пролетарский" вид. Некоторые из них даже отвергали спорт, называя его "буржуазным".

Развитие физической культуры в стране находилось в руках "гигиенистов" и педологов. Учебный план института физической культуры включал в основном медицинские дисциплины, связанные только с гигиенической стороной физической культуры. Много несуразного было тогда в практике занятий. Так, лыжные прогулки рекомендовалось проводить "гигиеническим стилем". Сущность этого стиля заключалась в следующем: лыжник при взмахе палками широко разводил руки в стороны и свободно вдыхал воздух, а при отталкивании делал выдох. Подобного рода занятия вызвали бы теперь у современных лыжников лишь ироническую улыбку.

Для развития бокса нужны были состязания, нужны были как воздух.

Наконец после наших долгих и убедительных доводов руководство московского "Динамо" решило организовать состязания между городами. Этот своего рода турнир планировалось провести в московском цирке на протяжении трех дней. Фактически это было первенство СССР, но так называть его в тот тяжелый для развития бокса период было еще нельзя.

На боксерский турнир съехались почти все, кто имел дело с кожаными перчатками. Приезжали по одному, по два из разных городов страны, где в какой-то мере культивировался бокс. Из Ленинграда прибыл моряк Хрястолов, из Бухары — Никитин, приехали и подмосковные боксеры. Смотр наших боксерских сил по тому времени оказался довольно внушительным.

В среднем весе записалось трое: Михаил Фомин, Елисей Шворак и я. Записываясь в одну весовую категорию с Фоминым, я совсем не рассчитывал на выигрыш, ибо Фомин был сильным атлетом и опытным боксером, имевшим много выступлений на ринге. Но надо же когда-нибудь начинать боксировать на большом ринге с сильным противником! Долго ли я буду ходить в молодых?

Перед началом мне захотелось подойти к Харлампиеву и получить моральную поддержку — ведь мне предстоял бой с сильным соперником! Я начал с того, что, мол, придется боксировать на голых досках ринга, без мягкого настила. Харлампиев посмотрел на меня и ответил в своей обычной резкой манере:

— А вы что, падать сюда пришли?

От страшного смущения я почувствовал прилив сил. Так разговаривать было чертой характера Харлампиева. Иначе он со мной почти никогда не говорил. На этот раз я отошел удовлетворенный, решив, что должен биться только за победу.

Фомин был настолько уверен в себе, что даже не отнесся серьезно к бою. Очевидно, в его глазах я продолжал оставаться таким же незрелым юнцом, каким был в школе Всевобуча.

Мы вышли на ринг. Поведение моего маститого противника говорило о том, что он уверен в своих силах и спокоен духом. Когда мне шнуровали перчатки, мысли калейдоскопом вертелись в голове. Вот я приниженный новичок, в силы которого никто не верит. Если я обернусь, то увижу иронические улыбки старых боксеров, ожидающих моей "трепки". Передо мной предстанет сейчас грозный противник, он же — участник профессионального чемпионата по борьбе, он же — заместитель начальника в школе Всевобуча, он... да что там говорить!.. Но долго ли я буду оставаться Золушкой в спорте?! Не довольно ли мне прибедняться — ведь я много тренировался и работал над техникой!

Гонг. Поединок начался технической игрой Фомина. Но я сразу решительно повел бой, не прося у противника ни подачки, ни снисхождения. Я дал понять ему, что не желаю проигрывать, а если проиграю, то заплачу за это дорогой ценой.

Методически развивая атаки, я наносил ему удары при всяком удобном случае. До самого конца боя я не сознавал, что выигрываю, что наношу ему больше ударов и сам неплохо ухожу от ответных. Бой закончился. Судья на ринге поднял мою руку и объявил победителем. И только тут я понял, что выиграл бой у очень сильного соперника.

Теперь пришло чувство неловкости. Мне казалось, что я не имею права считать себя победителем. Зрители шумно аплодировали, но я смущенно смотрел по сторонам, как бы оправдываясь в том, что совсем не виноват в решении судей. Только радостные возгласы секундантов отрезвили меня и дали почувствовать радость победы.

Победа над Фоминым, надо прямо сказать, была большой неожиданностью для любителей бокса, которые впервые наградили меня горячими аплодисментами. Но отдельных боксеров шокировал проигрыш Фомина, и они не выражали радости по поводу моего успеха. Все же это был решительный шаг в настоящую спортивную жизнь. Теперь я буду боксировать с любым соперником на равных условиях. Второй бой я выиграл по очкам у старого противника, Елисея Шворака, и получил первый приз. Настала моя спортивная зрелость.

Зал цирка постоянно был полон. И, конечно же, не только потому, что "Динамо" предоставило свободный вход зрителям. Интерес москвичей был подогрет тем, что в течение трех дней они имели возможность наблюдать выступления сильнейших московских и иногородних боксеров. Эти состязания стали историческими для развития советского бокса. Общество "Динамо" провело серьезную агитацию за бокс... Продолжение статьи тут.

"Воспоминания боксера. Сердца, отданные спорту". Градополов К. В.