Интервью Теофило Стивенсона

16 Апрель 2014. Категория: Статьи о боксе

Теофило СтивенсонВ самом начале 1980, олимпийского года кубинскую команду боксеров посетил журналист Хесус Касаль Герра. Приводим здесь выдержки из его беседы с Теофило Стивенсоном.


— Я хотел бы начать беседу с того, что тебя беспокоит,— говорит журналист.— Я имею в виду Игоря Высоцкого...
— Кто сказал, что он меня беспокоит? Результаты встреч с ним меня не беспокоили и не беспокоят.
— Я думаю иначе.
— Значит, ошибаешься.
— Ты признаешь, что проиграл две встречи?
— Не хотел бы признавать. Могу привести доводы.
— У советского боксера иная тактика и ты не можешь переиграть его?
— Это не причины для поражения. Исхожу из того, что я вышел на ринг и имел шансы выиграть встречу. Этого нельзя отрицать. Я допустил тактические просчеты. Они оказались роковыми. Однако должен сказать (хотя отдельные специалисты и любители спорта думают иначе), что в обоих поединках я себя плохо чувствовал. Это обстоятельство плюс тактические ошибки привели к поражениям.
— В таком состоянии ты встречался только с Высоцким?
— Нет. Так бывало и во встречах с другими соперниками. Однако я собирался и успешно проводил бой. Все же это были не финальные поединки. Во встрече с Высоцким бой не получился, как я рассчитывал. Мне пришлось драться все три раунда. Физически я не был готов вести такой упорный поединок. Вот и проиграл.
— Что ты думаешь о Высоцком?
— Это сильный и смелый боксер. И все же его мастерство еще не достигло совершенства. Это подтверждают результаты его выступлений на международном ринге.
— Как сказывается на тебе поражение с психологической точки зрения?
— Поражения не влияют на меня ни в какой мере.
— Хотел бы ты снова встретиться с советским боксером?
— Конечно. Но предпочел бы быть в хорошей форме. Не хочу, чтобы повторилась старая история. У меня было желание встретиться с ним в Белграде, но он не смог пробиться.
Теофило прерывает беседу:
— Почему ты начал разговор о Высоцком?
— Не хотел начинать как все. Начал с конца, чтобы перейти к началу. Как ты пришел в бокс?
— Спорт мне нравился с детства, когда я жил еще в поселке при сахарном заводе.
— Ты всегда занимался боксом?
— Я играл в бейсбол. Мне нравился баскетбол.
— Ты подавал надежды в бейсболе?
— Не могу сказать. Входил в сборную поселка во время школьных соревнований. Не знаю, смог бы я подняться выше.
— А бокс?
— Этот вид спорта всегда мне нравился. Когда я начал заниматься, то не думал, что смогу добиться таких результатов.
— Кто вводил тебя в бокс?
— Игнасио Эррера. Это было в 1966 году в моем родном городке. Игнасио первым сказал, что у меня есть данные, чтобы добиться успеха. Время подтвердило его слова. Со своей стороны я старался оправдать эти надежды.
— Ты знаешь, как выступал Эррера на ринге?
— Конечно. Он был чемпионом в тяжелом весе среди профессионалов на Кубе и Ямайке. Отец и его сверстники помнят, как он отлично боксировал. Он встречался на ринге с аргентинцем Артуро Годоем. У него до сих пор хранится контракт на встречу с чемпионом мира. Годой был на уровне Джо Луиса. Но ты же знаешь нравы профессионального бокса. Так же поступили и с Эррерой. Фотографии боев Эрреры я бережно храню вместе с моими реликвиями.
— Помнишь свое первое поражение?
— Я проиграл Луису Энрике в 1966 году, когда был еще мальчиком.
— А последнее?
— Нет необходимости отвечать на этот вопрос. Все спортсмены помнят свои неудачи. Или ты свои забыл?
— Сколько лет ты являешься кандидатом в сборную команду?
— 14 лет. Сразу же, как стал хорошо боксировать.
— Как объяснить твое появление среди кандидатов?
— Просто. В том году я стал чемпионом страны среди юношей. Эта победа позволила мне войти в состав кандидатов. С тех пор я все время нахожусь в сборной.
— Кто был твоим первым тренером в сборной?
— Понимаю, куда ты клонишь. Все думают, что Андрей Червоненко. Все же это был Курт Росендрик, тренер из ГДР. Затем пришел советский тренер, за ним Альсидес.
— Кто из них тебе больше нравится?
— Курт руководил моими первыми шагами в сборной. Андрей довел меня до победы на Мюнхенской Олимпиаде. Под руководством Альсидеса я дважды завоевывал звание чемпиона мира и второй раз стал олимпийским чемпионом.
— Что дало тебе участие в твоих первых Панамериканских играх?
— Понял, что я еще не созрел. Я встретился со спортсменом, которого прочили в олимпийские чемпионы. Первый бой я выиграл по очкам у аргентинца Сармиентоса. Затем была встреча с Дуаном Бобиком. После поединка пришел к выводу: если хорошо тренироваться и настроиться на победу, смогу победить на Мюнхенской Олимпиаде.
— Ты действительно так думал?
— Конечно. Бой с Дуаном Бобиком был жестким. До сих пор не могу понять, почему рефери наказал меня. В том бою было все: незаслуженный штраф, замедленный счет, когда я уложил на пол Бобика (счет довели до 15 секунд). Победу присудили американцу со счетом 3:2. Трое судей показали 59-59, но отдали предпочтение сопернику из-за штрафа. Двое других предпочли меня.
— В Мюнхене ты взял реванш. В какой форме ты пришел к тому поединку?
— К Олимпийским играм я был в отличной форме. Стремился взять реванш. Остальное все знают. Я не мог снова проиграть.
— Каково твое мнение об американских боксерах?
— Высокое. Они владеют боксом, умеют побеждать. Раньше побеждали почти на всех Панамериканских и олимпийских играх.
— Кого из соперников считаешь самым трудным?
— Бесспорно, Дуана Бобика, затем Марвина Стинсона. Некоторые полагают, что были соперники и потруднее, например Джимми Кларк. Я оцениваю своих соперников исходя из требований Панамериканских и олимпийских игр или чемпионата мира, а не международных встреч. На таких ответственных соревнованиях спортсмены демонстрируют все, на что они способны.
— Тебе известно о Марвине Фрейзере?
— Слышал. Говорят, что он хорош. Думал встретиться с ним на Панамериканских играх в Сан-Хуане или в Чарлоте. Однако его там не было. Так что надеюсь на встречу на Олимпийских играх, если его опять не спрячут.
— Думаешь, его готовят к Московской олимпиаде?
— Возможно, но это меня не беспокоит. Я не готовлюсь к встрече только с определенным соперником. Готов встретиться на ринге с любым боксером и бороться до победы.
— Все ли решает удар?
— Считаю, что удар решает не все. Кто скажет, что проиграл из-за удара? Это не моя тактика. Надо выходить бороться все три раунда и боксировать так, чтобы самому не пропустить удары. А это уж совсем другое дело. Если получится удар, то можно только приветствовать удачу. И все же нельзя строить весь бой только на ударе.
— Ты неоднократно демонстрировал на ринге все наоборот.
— Это твое личное мнение. Я никогда не выходил с мыслью решить бой в свою пользу одним ударом.
— Прости за настойчивость. Ты веришь в свой удар?
— Нет, я верю в мою подготовку.
— Что ты считаешь главным для боксера?
— Для боксера главное — быть хорошим тактиком, владеть техникой, обладать хорошей физической и психологической подготовкой, быть смелым. Тот, кто соединит в себе все эти качества, станет хорошим боксером.
— Ты придерживаешься этих принципов?
— Стараюсь придерживаться.
— Достиг ты спортивной зрелости?
— Думаю, что нет. Каждый день узнаешь что-то новое. Опыт приходит с боями и на тренировках.
— Когда ты обычно поднимаешься?
— В половине шестого. Затем бегаю целый час.
— Сколько километров пробегаешь за день?
— Это зависит от этапа подготовки. Иногда 10, 12, 15... На других этапах бег на выносливость заменяется бегом на скорость.
Цель: достичь взрывного характера и реакции. Этот этап наступает при интенсивной тренировке.
— Что тебе нравится, кроме бокса?
— Кино, танцы, книги. Одним словом, все, что нравится молодым людям. Не забывай, 29 марта мне исполнилось 28 лет.
— Не все любители спорта болеют за тебя.
— Разумеется. Каждый человек симпатизирует определенному спортсмену. Невозможно любить только одного. Хотелось бы, чтобы все болели за меня. Однако симпатии не навязываются. Я знаю, что у меня много болельщиков. Это меня воодушевляет.
— Что ты делаешь, когда посещаешь родные места?
— Иду в родительский дом. Я бываю надолго оторван от родителей. Беседую с друзьями, бываю в гостях у соседей. Иногда устаю и хочу спать. Все же не ложусь, так как хочу повидаться с людьми. С ними мне всегда хорошо.
— Трудно нести груз популярности?
— Трудно. Особенно трудно, когда не привык и не имеешь желания быть в центре внимания.
— Что ты можешь рассказать о своем детстве?
— Давай оставим эту тему. Не думай, что мне не хочется вспоминать детские годы. Все же лучше спросить об этом родителей или соседей. Они всегда готовы рассказывать обо мне.
— Говорят, что ты был хорошим солдатом?
— Не знаю, был ли я хорошим солдатом. Но плохим — не был.
— Можно говорить о Стивенсоне-танкисте, артиллеристе?
— Нет. Я был солдатом разведвзвода. Мы входили в батальон по борьбе с десантом. Служил в боевой части.
— Тебе нравится разведка?
— Меня привлекает особый характер боевых задач разведки, подготовка и дисциплина бойцов. После демобилизации долго ходил вокруг части. Никак не мог уйти, оставить товарищей.
— Что ты вынес из пребывания в рядах Революционных Вооруженных Сил?
— В армию я пришел юнцом. Я любил своих родителей, дом, наш квартал. В армии началось мое становление как мужчины, гражданина. Я стал сильнее, лучше подготовлен. Там же начался процесс подготовки к приему в члены Союза Молодых Коммунистов. Так что служба мне много дала.
— Хотелось бы коснуться другой важной темы. Я имею в виду твои обязанности депутата Национальной Ассамблеи народной власти.
— Для меня это высокая честь. Я безмерно благодарен народу. Он возложил на меня высокую обязанность — представлять его в высшем органе страны. Это высокое доверие.
— Как сказывается твоя деятельность на взаимоотношениях со спортсменами?
— Стремлюсь сплотить наш коллектив. Стремлюсь быть доступным для всех, быть нужным команде.
— К тебе обращаются избиратели?
— Ко мне обращаются многие люди. Они видят во мне не только спортсмена, но и товарища. Приходят с различными проблемами, со своими заботами, просят помочь.
— Как ты оцениваешь работу депутата на благо народа?
— На сессиях Национальной Ассамблеи обсуждаются вопросы, касающиеся нашего государства, интересов всего народа. Депутата избирают, чтобы он представлял политические, экономические и общественные интересы народа в высшем законодательном органе. Депутат обязан быть на уровне этих требований и находить верное решение.
— Как ты расцениваешь попытки Картера бойкотировать Олимпийские игры в Москве?
— Как произвол. Американское правительство стремится увязать политику со спортом. Оно заняло позорную позицию в данном вопросе. Не знаю, какие у американцев цели. Может быть, не дать спортсменам капиталистических стран увидеть, как живут советские люди, достижения Советского Союза.
— Достигнет ли бойкот своих целей?
— Уверен, что не достигнет. На такой же позиции стоят все спортсмены. Большинство спортсменов всех стран живут жизнью своих народов. Спортсмены защищают свое право участвовать в Олимпийских играх, проводимых в Москве.
— Ты приветствовал бы присутствие американских спортсменов на Московской олимпиаде?
— Разумеется, мне хотелось бы видеть на Московской олимпиаде всех спортсменов, в том числе и американских.
— Твои мечты в данный момент?
— Вернуться из Москвы с третьей олимпийской золотой медалью. Поэтому я упорно готовлюсь к Олимпиаде.
— Будет ли выступать Теофило Стивенсон на Олимпиаде 1984 года?
— Не могу ответить на этот вопрос. Захватил меня врасплох, а теперь пользуешься моей усталостью. Встретимся после Московской олимпиады, тогда и поговорим об этом.