Аферы в европейском боксе (Часть 2)

13 Сентябрь 2012. Категория: Статьи о боксе

Первая часть статьи — аферы в европейском боксе. Еще один метод закулисных афер родился в Америке, а оформился и достиг апогея в Европе. Это метод, когда о сценарии предполагаемого спектакля на ринге, прежде всего, информировали рефери. Судья на ринге, посвященный во все закулисные уговоры и договоры, состоявшиеся перед боем, исполнял роль своеобразного ведущего — он должен был помогать боксерам правильно исполнить их роли. Иначе говоря, если бой пошел вразрез с намеченным сценарием, то рефери должен сделать все возможное и невозможное, чтобы победил именно тот, кто должен победить по сценарию.

Несомненно, первенство среди подобных арбитров принадлежит немецкому судье Максу Пиппову, постоянному доверенному международной фирмы Энглерта и Геттерта. Макс Пиппов благодаря своему совершенно фантастическому бесстыдству, стал довольно популярной личностью. При его содействии на ринге разразился не один скандал. Вот несколько примеров.

Способный западногерманский боксер Густав Шольц, ставший позже чемпионом Европы, начал свою карьеру с помощью этого рефери. Он боксировал против английского мулата Алекса Бакстона. Бой этот ничего хорошего Шольцу не сулил. Несколько раз в течение матча он побывал на полу. Но рефери Макс Пиппов четко знал свою задачу и выполнил ее на ринге искусно. Каждый раз, когда Шольц попадал в нокдаун, рефери вел счет настолько медленно, что это вызывало смех у зрителей. Это делалось для того, чтобы Шольц очнулся от нокдауна и мог продолжать бой. Но Пиппов пошел дальше, чем ему было предписано, и мухлевал не только со временем, со и со счетом. Это звучит как анекдот, но этот случай, как говорят, действительно имел место. Можете себе представить, что творилось с публикой, когда Макс Пиппов, вместо того чтобы, как этого требуют правила бокса, после девяти сказать "аут", спокойно продолжал вести счет дальше — одиннадцать, двенадцать и так далее до пятнадцати, до тех пор, пока пришедший в себя немец не смог продолжать бой. Это произошло в зале Эрнста Мекка в Гамбурге.

Подобные казусы на ринге стали специальностью Макса Пиппова, и он доказал, что может с необычайной виртуозностью следовать закулисному сценарию. Он не останавливался ни перед чем. Аналогичный трюк, что и во встрече Густава Шольца с Алексом Бакстоном, проделал Пиппов еще в одном матче. Встречались американец Конни Рукс и западногерманский боксер Гейнц Нойхауз. Макс Пиппов тоже избавил своего соотечественника от поражения.

Однако вершины в своем "виртуозном мастерстве" он достиг в матче, который проходил в Дортмунде. В том бою встречался западногерманский боксер с явно не немецкой фамилией — Бьютти Уолерс с американским негром Рэнди Сэндаймом. Этот негр, боксер высокого класса, менеджером которого был Фред Кирш, действовал довольно решительно против своего европейского соперника. Этой встречей он начинал свое европейское турне и, безусловно, хотел для начала создать себе рекламу. Он имел ощутимый перевес и в третьем раунде послал своего соперника в нокаут таким мощным ударом, что Уолерс, даже не шелохнувшись, рухнул на пол. Рефери Пиппов начал счет по своему испытанному методу. Очень медленно, тихим, грустным голосом, с большими перерывами между каждой цифрой. Такими темпами он досчитал до пятнадцати, а Уолерс был еще не в состоянии встать и продолжить бой. Макс Пиппов на секунду задумался, а потом взял и дисквалифицировал Рэнди Сэндайма за запрещенный удар. Лежащего в глубоком нокауте Уолерса он провозгласил победителем. Не помогли и протесты. Пиппов был непоколебим. Среди немецких боксеров он заслужил прозвище "караульный ангел" западногерманского ринга. Если судил на ринге Пиппов, не было ни одного боя, который бы проиграл западногерманский боксер.

История боя Уолерса с Рэнди Сэндаймом имела свое продолжение, не менее интересное, чем сам бой. При нормальных обстоятельствах дисквалификация была для боксера трагедией: приостанавливалась выплата ему гонорара, и он не мог получить ни цента до тех пор, пока заседание руководства боксерского союза не разберет случай и не решит, что боксер может при определенных обстоятельствах получить часть гонорара. Еще не было случая, чтобы за дисквалификацию сурово не наказывали. Поэтому все профессиональные боксеры очень боятся дисквалификации за недозволенный удар. А вот в дисквалификацией Рэнди Сэндайма случилось нечто неожиданное. Организаторы матча Энглерт и Геттерт, известные тем, что дрожат над каждой маркой, обратились к западногерманскому боксерскому союзу с предложением ни единым актом не касаться вопроса о дисквалификации американского боксера. Мы, мол, решим все сами, не беспокойтесь. Само по себе это предложение очень подозрительно, но еще более подозрительна поспешность, с которой оно было сделано: организаторы заявили об этом сразу же после окончания позорного боя.

Но это еще не все. Так как это был первый бой Рэнди Сэндайма в начале его европейского турне, а оба менеджера не желали иметь такого свидетеля своих махинаций, они выплатили ему весь гонорар за десять боев, которые он должен был провести во всем турне, оплатили обратный билет на самолет до Нью-Йорка и отправили его домой.

В своем стремлении заработать как можно больше воротилы профессионального бокса меньше всего думают о здоровье боксеров, зачастую доводя их до гибели.

В Гамбурге, в великолепном зале Эрнста Мекка, встречались Бьютти Уолерс и боксер из Франции Андре Дрилле. Менеджером опять был Вальтер Энглерт, его компаньоном — Геттерт. Правда, рефери на ринге был другой, на этот раз некий Томсер. Это произошло потому, что Макс Пиппов к тому времени уже прославился не с лучшей стороны и было трудно получить одобрение на его судейство. Но и судья Томсер был оплачен фирмой-организатором Энглерт — Геттерт, а это означало, что он ничем не отличается от своего коллеги. Этот матч попал в историю прежде всего тем, что менеджер Энглерт допустил, чтобы его подшефный Бьютти Уолерс был в течение одного вечера дважды нокаутирован соперником примерно того же класса. В шестом раунде Бьютти Уолерс, посланный в нокаут чистым ударом в подбородок, очутился на полу. Согласно правилам, француз отошел в угол ринга и стал ждать. Рефери начал счет. И тут стало ясно, насколько хорошо господа Энглерт и Геттерт подобрали арбитра. Томсер вел счет гораздо медленнее своего известного коллеги Макса Пиппова, который был знаменит необычайно долгими паузами между выкриками каждой цифры. Очевидцы, которые почувствовали, что дело может закончиться скандалом, засекали время в паузах между цифрами и обнаружили — а позже это подтвердили и официальными свидетельскими показаниями,— что паузы между цифрами были в шесть раз больше, чем этого требуют правила соревнований.

Но и этот медленный счет ничего не дал. Уолерс лежал без памяти. Томсер немного превысил высшее достижение своего предшественника и продолжал считать до восемнадцати. В это мгновение прозвучал гонг, возвестивший конец шестого раунда. Прозвучал вместе со словами рефери, который решился, наконец, произнести "аут"! Всегда и везде слово "аут" означало безапелляционное решение рефери. Само собой разумеется, что и в этом случае раз судья Томсер, зная, что Бьютти Уолерс не может прийти в себя, принял такое решение, то оно должно быть окончательным и обжалованию не подлежит. Однако Энглерт все досконально продумал и организовал заранее. Поэтому гонг, ознаменовавший конец раунда, прозвучал почему-то одновременно с выкриком рефери.

Вокруг ринга тотчас же началась бурная дискуссия о том, прозвучал ли гонг одновременно или немного позже этих роковых слов судьи на ринге. Энглерт не обращал внимания на эти дебаты и не ждал их результатов. Одним прыжком он очутился у ринга и объявил, что бой будет продолжен. Беспомощного Уолерса дотащили до его угла и с помощью воды и массажа привели в чувство. Согласно правилам, перерыв между раундами может продолжаться одну минуту. Многочисленные свидетельские показания говорят о том, что в этом бою перерыв между шестым и седьмым раундами продолжался семь минут восемнадцать секунд! Столько времени понадобилось, чтобы находившийся в беспамятстве Уолерс пришел в себя, встал на ноги и смог кое-как продолжать бой.

Андре Дрилле и его менеджер протестовали, но никто не обращал на них внимания. Тогда французский боксер отказался продолжать бой. Энглерт в ответ на это всерьез пригрозил менеджеру француза, что организует продолжительную дисквалификацию его подопечного. Аргументировал свою угрозу он тем, что Дрилле ясно видит, что его соперник Уолерс находится в полном порядке.

После этой продолжительной паузы Уолерс был готов продолжать бой. Однако долго он не продлился: Уолерс продержался лишь два неполных раунда. В восьмом раунде он пропустил такой мощный хук француза, что опять оказался на полу, и на этот раз ему не в силах были помочь ни рефери Томсер, ни гонг, никакое чудо. Даже в том случае, если бы Энглерт попробовал повторить свой трюк с гонгом и укоротил бы раунд более чем на минуту, это бы тоже не помогло. Бьютти Уолерс спал на сей раз так крепко, что врачи колдовали вокруг него до следующего дня. Возможно, в столь глубоком нокауте ему снилось блаженство в волшебном раю профессионального бокса.

Подобный случай произошел во время боя Сонни Листона, когда он еще не был чемпионом мира, с немецким боксером Альбертом Вестфалем, не обладающим выдающимися бойцовскими качествами, но отличающимся необычайной устойчивостью. За время своей карьеры Вестфаль выдержал ряд тяжелейших ударов, не раз побывал в нокауте, но готов был участвовать все в новых и новых боях, чтобы заработать деньги. Менеджером Альберта Вестфаля был гамбургский трактирщик Рейнхольд Томфорт. Из этого видно, что менеджерским бизнесом может заняться и даже достичь кое-каких успехов каждый, кто имеет достаточно дерзости, ловкости и хотя бы немного денег для начального вклада.

Менеджер Томфорт знал, на какой безнадежный бой посылает он своего подопечного, но он знал также, что именно здесь он может наработать приличные деньги. Накануне матча Томфорт сказал, давая интервью журналистам:

— Мой Вестфаль выдержит и эту порку, которую получит сегодня вечером. Хоть я и уверен, что он не выиграет в Америке ни одного боя, я все же послал его туда, потому что там очень высокие заработки. Там мой Альберт каждый вечер сможет помахать руками. А голова у него крепкая, выдержит!

Когда Альберт Вестфаль выступил против Листона, то исход поединка был совершенно очевиден и не вызывал ни у кого сомнений. Спустя несколько секунд после начала боя Листон таким мощным ударом послал Вестфаля в глубочайший нокаут, что того в беспамятстве отнесли в раздевалку, где врачи только через два часа смогли привести его в чувство.

Трактирщик же Томфорт был спокоен. Вестфаль за это тяжелейшее поражение, которое в дальнейшем отразилось на его здоровье, получил 40 тысяч марок, а менеджер инкассировал из этой суммы добрую треть. Это официально. Неофициально — намного больше. Известно, что, кроме этого, при выплате гонорара менеджер удерживает со своего подопечного за так называемую режиссуру, то есть расходы на рекламу, на тренировочный лагерь, транспортные расходы и так далее. В итоге боксеру остается очень мало, настолько мало, что иной раз эта сумма бывает просто смехотворной.

Трактирщик Рейнхольд Томфорт как менеджер отличался тем, что не знал жалости и ставил своих боксеров даже на явно проигрышные бои лишь для того, чтобы получить свою долю с их гонораров. Правда, был случай, когда в самом Томфорте проснулось что-то человеческое.

Произошло это в 1960 году. Рейнхольд Томфорт прибыл в гамбургский аэропорт Фульсбюттель, где должен был встретить очередного соперника своего Вестфаля. Нашел он его в Америке, имя его было незнакомо, а менеджер Гайнфорд, с которым Томфорт имел дело, заверил его, что на этот раз Вестфаль может выиграть и сделать себе рекламу. Каково же было удивление Томфорта, когда из самолета вышел огромный негр, ростом выше двух метров и с руками такой длины, как ноги у журавля, как позже говорил Томфорт. Американец обратился к ожидавшему его менеджеру:

— Меня послал менеджер Гайнфорд. Я должен боксировать с каким-то вашим парнем. Мне абсолютно все равно с кем!

Томфорт сразу сообразил, что этот соперник означал бы для его Альберта последний час, и запротестовал:

— Я вас не заказывал! Я заказывал совершенно другого боксера!

Гигантский негр состроил недовольную гримасу, приблизился к Томфорту и сказал:

— Сэр, меня послал мистер Гайнфорд, менеджер, понимаете? Тот, кого вы заказывали, не может приехать. Я его нокаутировал позавчера, и он, как сказали врачи, около трех месяцев будет лежать в больнице. Поэтому я прилетел вместо него.

Томфорт не знал, как выбраться из этой скользкой ситуации. Он размышлял слишком долго, и у негритянского гостя лопнуло терпение — он схватил менеджера за лацканы пальто и настойчиво произнес:

— Сэр, меня послал мистер Гайнфорд, менеджер. Вы поняли, сэр? И мне абсолютно все равно, против кого у вас я буду боксировать!

Томфорт наконец очнулся от оцепенения. Сунул руку в карман, заплатил нежеланному гостю полностью весь гонорар, который тот получил бы, если бы выиграл бой, оплатил стоимость перелета до Соединенных Штатов и даже дождался в аэропорту, пока самолет с чернокожим американцем не поднялся в воздух.

Это исключительный случай. А вот еще несколько примеров равнодушного и наплевательского отношения к здоровью боксеров. Все эти примеры с трагической развязкой.

В 1968 году в Кельне встретились западногерманский боксер Юпп Эльце и итальянец Карлос Дуран. Бой носил жесткий характер и отличался исключительной взаимной агрессивностью в ущерб требованиям защиты. Развязка наступила в 15-м раунде. Финал для Эльце был трагичен: врачи не смогли спасти ему жизнь, за которую боролись в течение недели. Специальная комиссия с абсолютной непреложностью установила, что Юпп Эльце перед матчем принимал допинг.

18 декабря 1977 года на ринг в небольшом французском городке Креле вышли полусредневесы — чемпион Европы Йорг Айпель из Западного Берлина и француз Ален Марион. Айпель отстаивал титул, завоеванный за четыре месяца до этого в упорнейшем поединке с датчанином Й. Хансеном. После того боя с датчанином из-за полученного в ходе встречи сотрясения мозга Айпель вынужден был две недели отлеживаться в больнице. Правда, чемпионский титул был кое-каким утешением. В бою с Марионом Айпель в 15-м раунде оказался на полу — тяжелый нокдаун. Однако рефери разрешил продолжать поединок. Почти тотчас же француз нанес сопернику еще один удар, который вновь поверг наземь боксера из Западного Берлина. Он так и не очнулся после того, как арбитр отсчитал положенное, чтобы зафиксировать нокаут. На ринге появились врачи и специальная реанимационная бригада. Айпеля на носилках доставили в парижскую клинику Божон, где он три недели не мог прийти в сознание. Жизнь его находилась под угрозой. Президент Федерации профессионального бокса ФРГ Теодор Виттенбринк цинично заметил:

— После трагедии с Айпелем интерес к боксерским выступлениям упадет так же, как это произошло девять лет назад.

Беспокоясь о снижении интереса к боям на ринге, Виттенбринк напоминал о том, что на ринге умер Юпп Эльце. Виттенбринка и ему подобных не волновало состояние здоровья Айпеля — их лишило покоя возможное снижение кассовых сборов.

Забота о сборах заставила менеджера Целлера и тренера Папке послать Айпеля на ринг в Креле, несмотря на предупреждение медиков после боя с датчанином Хансеном: "Как бы следующий бой не оказался роковым..."

Несчастья могло и не произойти, если бы Папке выбросил полотенце в 12-м раунде. Именно тогда, по словам Гюнтера Вильке, президента одного из любительских боксерских клубов земли Шлезвиг-Гольштейн, Йорг Айпель едва мог принять боксерскую стойку, а его левая бровь была рассечена. Тренер, однако, не сделал этого, заставив своего воспитанника продолжать бой до конца. Этот случай вызвал сильное волнение спортивной общественности и прессы. "Экспресс" из Кельна поместил статью под заголовком во всю ширину газетной полосы: "Звезда немецкого бокса угасает". Ей вторит "Бильд-цайтунг", подчеркивая, что "лучший западногерманский мастер кожаной перчатки умирает". Правда, дальше "Бильд-цайтунг", оправдывая Папке, писал, что тот допустил ошибку исходя из лучших побуждений. Но скорее "ошибка" была порождена финансовыми соображениями, на что указал экс-чемпион Европы Густав Шольц:

— Вина за случившееся лежит на менеджерах и руководителях, у которых на первом плане стоят прибыли. А ответственность за жизнь боксера лишь на втором месте.

Но дальше тот же Шольц, противореча себе, считает, что, если бы Айпель попал в хорошие руки, из него вышел бы первоклассный боксер. Шольц и ему подобные мечтают о "порядочном" менеджере, забывая, что порядочность и профессиональный спорт несовместимы. Профессиональный спортсмен для менеджера — источник прибылей, товар, который продают и покупают. Такой молодой парень, как Йорг Айпель, для них, пишет газета западногерманских коммунистов "Унзере цайт", не больше чем машина, которая должна побыстрее себя окупить...

Последний, 20-й раунд боя на первенство Европы среди боксеров-профессионалов между итальянцем Анджело Якопуччи и англичанином Алланом Минтером подходил к концу. Собственно, то, что происходило на римском ринге в течение вот уже пяти раундов, к боксерскому поединку не имело никакого отношения. Оказавшийся гораздо сильнее технически и физически своего противника Минтер просто избивал итальянца, неизвестно как еще державшегося на ногах. Несмотря на то, что лицо Якопуччи представляло собой сплошное кровавое месиво, что, как потом установили врачи, временами его покидало сознание, ни судьи, ни тренеры и секунданты Анджело не прекратили, к большому удовольствию публики, эту бойню.

А публика действительно была довольна. Еще бы, увидеть за свои лиры такое, что наверняка пришлось бы по вкусу и более "притязательной" толпе Древнего Рима, заполнявшей арены стадионов, где проходили бои гладиаторов! Собственно, ради того, чтобы выкачать из нее деньги, и было устроено это "зрелище".

И хотя над головой Анджело Якопуччи не был занесен опущенный книзу большой палец правой руки — жест, которым много веков назад зрители требовали смерти поверженного бойца,— его судьба была решена. Прямо с ринга спортсмена увезли в больницу, где на следующий день он скончался.

Карл Хайнц Бикк был неоднократным чемпионом ФРГ в легком весе. За бой в "Вестфаленхалле" в Дортмунде, в котором он должен был в очередной раз отстаивать свой титул, ему было обещано 500 марок. Это и так довольно смешной гонорар для профессионального боксера, но если еще вспомнить, что треть этой суммы должен забрать себе менеджер, да еще какое-то количество денег должно быть отчислено в статью расходов на тренировки, рекламу и т. п., то можно представить, что же останется боксеру.

Господа Энглерт и Геттерт к тому времени завладели профессиональным западногерманским рингом до такой степени, что стали категорически диктовать свои условия и сами устанавливали гонорары за отдельные бои.

Карл Хайнц Бикк за несколько месяцев перед боем, о котором пойдет ниже речь, воспротивился воле всесильных менеджеров и принял приглашение на матч с итальянским боксером в Милане, за который, согласно контракту, организаторы встречи должны были выплатить ему 3 тысячи марок. Он принял это приглашение потому, что хотел показать Энглерту и Геттерту, что слишком мал выплачиваемый ими гонорар и что не одними их гонорарами он жив.

Вполне естественно, что всемогущие менеджеры не могли спокойно взирать на то, что немецкий боксер подписал контракт за границей без их согласия и своим высоким гонораром путал все карты в их таблице выплаты вознаграждений. Они заручились поддержкой Союза немецких боксеров и запретили Бикку участвовать в боях за границей. Для менеджеров не составило большого труда получить согласие союза. В то время Союзом немецких боксеров руководил их большой приятель — Ганс Лауфарсвайлер, человек далекий от спорта, хозяин пивной в Западном Берлине на углу улиц Йоахимшталь и Аугсбургер. Хотя свои функции председателя союза он выполнял как настоящий диктатор, все решения принимал сам, он был не чем иным, как покорным и послушным исполнителем воли и приказов Энглерта и Геттерта, благодаря которым он и получил пост председателя.

Решением о дисквалификации Бикка они автоматически лишали его титула чемпиона в легком весе. Его наследником был объявлен Манфред Нойке.

Долгое время Бикк скитался без работы. Кроме боксерской, у него не было другой профессии, а надо было кормить семью, троих детей. Не в силах дольше терпеть, он обратился к своим старым хозяевам — Энглерту и Геттерту, извинился за непокорность и за проведенный без спроса матч за границей. Оба менеджера были удовлетворены его покаяниями и, чтобы показать, что боксера полностью простили, сразу же предложили ему вызвать на матч за титул чемпиона Манфреда Нойке. Но, чтобы никому неповадно было брать пример с Бикка, сумму гонорара не увеличили, а оставили прежней — 500 марок.

Карл Хайнц Бикк оказался в очень сложной ситуации. Недели за две до матча он перенес несложную, но болезненную операцию — ему удалили миндалины,— и он прекрасно знал, что его состояние здоровья и долгий перерыв в тренировках лишали его каких-либо шансов на успех. Но денег не было совсем, и он не мог отказаться от этого матча.

Трагедия разыгралась довольно быстро. Манфред Нойке, находившийся в великолепной форме, сразу же засыпал своего соперника целой серией тяжелых ударов, против которых неподготовленный Бикк был просто не в состоянии обороняться. И уже после нескольких секунд боя он был оглушен очень сильным ударом в голову. После этого весь первый раунд он беспомощно болтался по рингу, но никому не пришло в голову прекратить бой. Бикк пропустил еще несколько мощных ударов и упал на колени. Рефери начал счет, но это уже было лишним: Карл Хайнц Бикк умер от кровоизлияния в мозг прямо на ринге.

Этот трагический случай вызвал бурю негодования. Криминальная полиция начала расследование, но не был привлечен к ответственности ни врач, который дал ослабленному Бикку разрешение боксировать на ринге, ни рефери, который не прекратил бой своевременно, ни оба менеджера, имевшие к этой трагедии самое прямое отношение.

Карл Хайнц Бикк — один из тех профессиональных боксеров, на примере которых видна милость и немилость людей, стоящих сзади ринга. Он должен был умереть, потому что потребовал больше, чем отпущенные ему 500 марок.