Жозеф Вузем. Письмо в Шенье

29 Май 2012. Категория: Легенды бокса

Уже месяц бурлит маленькая Бельгия. Шахтеры Льежа и металлурги Шарлеруа, докеры Антверпена и машиностроители Брюсселя, рыбаки и кружевницы, трамвайщики и судостроители борются против нового закона правительства Эйскенса, закона нищеты и бесправия. Против забастовщиков двинуты войска и полиция.

В понедельник, 16 января 1960 года, в Шенье, рабочем предместье Льежа, был митинг, после которого состоялась массовая демонстрация. Неожиданно дорогу демонстрантам пересек автобус, переполненный жандармами. Его сопровождали два джипа. Жандармы высыпали на дорогу и без всякого предупреждения открыли огонь. Демонстранты дрогнули, заколебались.

— Смелей, товарищи! — раздался чей-то твердый, уверенный голос. — Мы не преступники, и нам нечего опасаться полиции. Эти негодяи не имеют права стрелять! Вперед!

В жандармов полетели камни. Не ожидая организованного отпора, те смешались и в беспорядке начали отступать. На одном из полицейских джипов заработала радиостанция: жандармский полковник срочно требовал подкрепления.

Новый отряд полиции появился в тылу колонны демонстрантов, по-прежнему двигавшейся вперед. Рабочие сперва даже не обратили внимания на автобус, медленно ехавший из Льежа. Но из окон автобуса грянули выстрелы. Кто-то закричал, кто-то забился в предсмертных судорогах. На улицах Шенье пролилась кровь.

В тот день были тяжело ранены шесть человек. Один из них — Жо Вузем с крупнокалиберной пулей в затылке был доставлен в госпиталь. На следующий день он умер...

Его настоящее имя — Жозеф Вузем, но все звали его просто Жо Вузем, что по-французски звучит как "я люблю вас". Жо действительно был страстно влюблен. Влюблен в жизнь. В воздух, песни, траву, в людей, в труд. Чем бы Жо ни занимался, он делал это на совесть, не щадя себя. За дело трудящихся не пожалел он и своей жизни.

Он вырос в пролетарской семье и сам стал рабочим. В детстве и юношеском возрасте он не имел возможности заниматься спортом. Для бельгийских рабочих это серьезная проблема. Природа наделила Жо отменным здоровьем. От дружбы с металлом его мышцы налились железной силой. В 26 лет Жо впервые надел боксерские перчатки и уже через два года стал чемпионом Бельгии в легком весе.

Хороших спортсменов любят. А Жо Вузем был особенно популярен в своей стране, потому что он вышел на большой ринг из самой гущи народа, потому что он был представителем рабочего спорта Бельгии. Любителю на Западе не так-то легко найти зал для тренировок, хорошего наставника. В 1957 году Вузем перешел в профессионалы, но завод не оставил. Многие европейские ринги познакомились с этим темноволосым крепышом. Он вошел в число лучших легковесов континента. Однако карьера профессионального боксера мало прельщала Вузема. За два года он успел слишком хорошо познакомиться с системой коррупции в профессиональном боксе, с духом стяжательства и ненависти. Нет, это было не для Вузема, который жаждал честной спортивной борьбы, а не участия в представлении на потеху пресыщенной публики. В 1959 году он оставил профессиональный бокс.

Когда в Бельгии вспыхнула небывалая в истории страны забастовка, Жо был в первых рядах бастующих. И в тот роковой для себя час Жо Вузом тоже был первым.

В день, когда к дому № 37 по улице Декард подъехала машина с гробом, Жозефу Вузему должно было исполниться 33 года. В этот же день его сыну Роберу Вузему стало одиннадцать лет. Долго готовившийся двойной праздник сменился тяжким горем.

В отчаянии рыдает вдова, забился в угол осиротевший мальчик. Кто облегчит их горькую утрату, кто поможет в беде? Один за другим входят в комнату друзья Жозефа, товарищи по работе и те, кто никогда не был знаком с погибшим героем. Они мнут в руках кепки и береты, молча сжимают кулаки, в глазах у многих слезы, на каменных скулах играют желваки. Грозное молчание этих людей — клятва верности борьбе, за которую отдал свою жизнь Жо Вузем.

Гибель чемпиона всколыхнула всю страну. На заседании верхней палаты бельгийского парламента сенаторы-социалисты покинули зал в знак протеста против зверской расправы. В день похорон Вузема во многих городах прошли митинги и демонстрации. "Эйскенс, убирайся! На твоих руках кровь!" — скандировали рабочие. В окнах домов — портреты героя в траурных рамках. Трудящиеся Франции, Австрии, Голландии, ГДР и многих других стран выразили решительный протест против кровавых злодеяний бельгийских властей.

Машина с гробом медленно двигалась по притихшим улицам. Казалось, весь город провожал своего любимца. Словно крысы, попрятались полицейские. Вузем оказался сильнее их. "Прощай же, товарищ, ты честно прошел свой доблестный путь благородный!" — приглушенно и скорбно звучали бессмертные слова. Тот, кто отдал жизнь за свой народ, имеет право на вечную память в сердцах рабочих.

В Москве был трескучий мороз. Подняв воротники и засунув руки в карманы пальто, москвичи торопились поскорее нырнуть в спасительное метро. Быстрее, быстрее! С такой температурой шутки плохи! Но, несмотря на отчаянный холод, у уличного стенда со спортивной газетой — толпа народа. Через всю полосу — аншлаг: "Жо Вузем. Запомните это имя! Он погиб за рабочее дело!" Люди молча читают, внимательно вглядываются в чистое, открытое лицо павшего бойца.

Отяжелела сумка почтальона. В редакцию посыпались письма и телеграммы. "Участники молодежных соревнований по боксу, судьи и тренеры глубоко возмущены убийством чемпиона Бельгии Жозефа Вузема, отдавшего жизнь за светлое будущее своего народа. Главный судья соревнований Павленко, заслуженный мастер спорта Засухин." — это телеграмма из далекого Кургана. Отдельные боксеры и целые секции, пионеры, школьники, студенты, рабочие, колхозники выражали гневное возмущение и глубокое сочувствие семье погибшего, кто-то спрашивал, как помочь вдове и осиротевшему мальчику, кто-то сообщал о сборе денег в фонд помощи семье Вузема.

"Уважаемая госпожа Жозефина Вузем, дорогой Робер! Это письмо Вам пишут советские спортсмены-боксеры. Мы знаем, какое горе постигло Вашу семью. Убийство Жозефа Вузема, Вашего мужа и отца, поднявшегося вместе с трудовым народом Бельгии на защиту своих прав, вызвало в наших сердцах скорбь и негодование. Мы не были лично знакомы с Жозефом Вуземом, но знаем, что он был честным гражданином своей страны, прекрасным спортсменом.

Дорогой Робер, советские боксеры, выражая искренние симпатии к твоему безвременно погибшему отцу, желают тебе быть достойным его имени, стать таким же честным и мужественным, каким был Жозеф Вузем.

Уважаемая госпожа Вузем, свое сочувствие Вам и Роберу мы бы хотели выразить не только этим письмом. Мы будем Вам признательны, если Вы сможете погостить в нашей стране, разрешите Роберу приехать летом этого года по нашему приглашению в СССР и провести школьные каникулы в пионерском лагере "Артек" на Черноморском побережье, где он сможет отдохнуть и окрепнуть. С сердечным дружеским приветом заслуженные мастера спорта СССР О. Григорьев, В. Енгибарян, В. Сафронов, Г. Шатков; заслуженные тренеры СССР К. Градополов, В. Степанов; мастера спорта СССР А. Абрамов, Б. Лагутин, Б. Никаноров, Ю. Радоняк, С. Сивко, Е. Феофанов".

Весть об этом приглашении быстро донеслась до Бельгии. Секретарь льежской федерации Коммунистической партии Бельгии товарищ Фериан Сервен посетил семью погибшего героя и сообщил о письме советских боксеров. И опять в доме № 37 по улице Декард не закрывались двери.

Каждый с любовью и изумлением рассматривал небольшой листок бумаги, сохранивший тепло братских рук, протянувшихся в трудную минуту из далекого и в то же время ощутимо близкого Советского Союза, крепко связанного с другими народами нерушимыми узами пролетарского интернационализма и братской солидарности.

С. Шенкман