Завещание Жоржа Вирио

02 Апрель 2013. Категория: Легенды бокса

Кид ФрэнсисЖорж Вирио (Georges Viriot) родился 12 сентября 1899 года в Невере, в центре Франции, и всю свою жизнь посвятил боксу. Он умер в больнице 26 января 1954 года. Холостым.

За два месяца до смерти, 12 ноября 1953 года, Жорж Вирио дрожащей рукой ставит свою фамилию на последнем листке старой школьной тетради. Представляю себе, как день за днем исписывает он эти 36 страниц почти без абзацев и без полей, строчка за строчкой, и перо в его руках упирается в чистую бумагу, как некогда тело боксера — в канаты ринга. Неловкое перо.

Четырехунцевые перчатки на конском волосе, тугие повязки и эластичные бинты, пропитанные мастикой, слишком долго стягивали его руки. Руки боксера, давно разучившиеся писать...

Надо было обладать огромным желанием излить душу, чтобы рассказать так подробно и с таким терпением о своей бесславной судьбе.

Вирио не участвовал ни в одном чемпионате, несмотря на то что провел в качестве профессионала несколько десятков боев. Но он делал свое тяжелое дело на крупнейших рингах Западной Европы — от зала Ланкри до зала Ваграм, от Фоли-Бельвиль до Уандерлэнда, от Зимнего цирка до Курзала Клиши; он делал его в Брюсселе и Лондоне, в Белфасте и Плимуте, в Барселоне и Берлине через Виши, Лион, Лимож, Марсель...

Он трижды боксировал с Бобби Диаманом (одно поражение, две ничьи), трижды — с Шарлем Ремоном (одно поражение, две ничьи), с Рампильоном, Дедье, Ле Мару, Сирвеном; завершил бой вничью с бельгийцем Монтреем (чемпионом Европы, нокаутировавшим Де Рути) и окончил свою карьеру встречей с будущим чемпионом Европы Кидом Фрэнсисом, который заставил его прекратить бой во втором раунде. Чрезвычайно редко случается, чтобы боксер такого уровня нашел в себе силы написать автобиографию. Вирио сделал это, сопроводив рассказ комментариями, порой очень наивными. Представьте себе старого боксера, преждевременно растратившего силы, но сердце которого до конца сохранило здоровый дух. И тогда вы оцените этот дневник. Не будем обращать внимание на его наивность, зато сколько обвинений звучит со страниц тетради!

Привожу здесь несколько отрывков, в которых запечатлены основные события жизни спортсмена. Из уважения к Вирио-бойцу я не исправляю его стиль и ничего не добавляю. Боксер, которого так жестоко эксплуатировали, оставил очень ценное завещание. Таких, как он, сражавшихся в тени звезд ринга, обманутых и брошенных, были тысячи. Жорж Вирио — их единственный представитель, получивший возможность громко сказать об этом.

"Я хочу рассказать здесь, как я пришел в бокс и историю моих главных боев. Физическая культура должна быть обязательной во всех школах, пансионах, колледжах и так далее. Увы! До этого еще не дошли. В основном молодежь сама приходит в спорт, но в наше время все труднее заниматься любительским спортом — он становится роскошью.

Позволю себе сказать молодым людям, увлекающимся боксом: пусть они остаются любителями, если только у них нет способностей, чтобы стать чемпионами. Это самое разумное. Не верьте тому, что бокс хорошо оплачивается, так как после всех расходов и вычетов от заработка остается очень небольшая часть. Кроме того, в профессиональном боксе часто происходят несчастные случаи и есть нечестные люди.

А самое главное — продолжайте работать по специальности, потому что бокс — занятие временное. Сколько спортсменов, расставшись с боксом в возрасте двадцати — максимум тридцати лет, влачат жалкое нищенское существование, не имея профессии!

...В 1916 году наша семья переехала в Париж и поселилась в предместье Сен-Дени. Мы с отцом и братом работали на военном заводе Ла Фурнэз в Ланди. Мне тогда было 17 лет.

Во время войны 1914 — 1918 годов бокс во Франции был запрещен. Но вовсе не для тех, кто зарабатывал деньги на войне. Потому что в самом центре Парижа, на улице Вивьенн, недалеко от биржи, каждую неделю устраивались матчи, так же как и у Порт-Дофин. В Обервилье таких встреч не могло быть. На заводе Сен-Дени работали два известных боксера. Очень хороший боксер легкого веса Мариус, фрезеровщик-инструментальщик, и Дебев в весе пера. На заводе только и говорили об их успехах. По вечерам, после ужина, молодежь собиралась в одном из уголков; каждый мог надеть перчатки и провести один-два раунда.

Я завел знакомство с парнем, уже имевшим на своем счету несколько боев. Однажды вечером ему удалось устроить мне бой с молодым бригадиром, который был несколько тяжелее и выше меня, а я весил только 48 килограммов. В течение трех минут мы обменивались ударами без всяких правил. Все же я влепил ему синяк под глазом. Потом товарищ спросил, не больно ли мне было.

— Вовсе нет, — ответил я.

— Прекрасно, старина, — сказал он, — ты хорошо выносишь удары. Нужно заниматься боксом.

После этого он дал мне несколько уроков (прямой удар правой, прямой левой, свинг, хук, апперкот). С тех пор после окончания вечерней смены мы шли к нему домой и боксировали.

Однажды товарищ привел меня в Национальный спортивный клуб на улице Вивьенн. Эжен Крики (он занимался здесь с боксерами и организовывал бои) спросил:

— Какой у тебя вес?

— 48 килограммов, — ответил я.

— Это хорошо, у меня есть для тебя человек, входи, будешь боксировать...

— Но,— говорю я,— у меня нет ни костюма, ни обуви.

— Ничего, тебе одолжат.

Этого я не ожидал. Ошеломленный, с пересохшим горлом вошел в раздевалку, где пахло примочкой. Мне дали обувь 43 размера, хотя я носил 38; казалось, что я надел клоунские ботинки.

В это время товарищ уже поднялся на ринг. После него была моя очередь, четыре раунда. Ноги мои дрожали. Противник был сильнее: он весил 53 килограмма и уже провел несколько боев. Я думал, что мне придется плохо.

Наконец друг вернулся в раздевалку.

— Ну? — спросил я.

— Я был нокаутирован в первом раунде, — ответил он.

— Что ж, теперь моя очередь...

Меня пропустили под канатами, и я очутился в "очарованном кругу", если можно так выразиться. Дали стакан воды, чтобы прополоскать рот. Я выпил его целиком.

Прозвучал гонг, меня подхватили под мышки и вытолкнули на середину ринга. Но как только я получил первый удар, стал драться, как настоящий уличный забияка. В пылу даже сел на пол. После этого сел на пол и мой противник.

Во время боя я хорошо слышал, как в зале кричали: десять франков победителю! Пять франков победителю! И подумал, что тут можно хорошо заработать.

Наконец мы закончили четыре раунда. Объявили ничью. Сказать, что я был счастлив, — значит ничего не сказать. А товарищ мой не мог прийти в себя от изумления.

В кассе мне выдали семь с половиной франков. Противник получил только пять. Он был страшно зол — и справедливо, потому что каждый из нас должен был получить по крайней мере по 20 франков. Так я был посвящен в боксеры.

...Однажды вечером после работы я пришел в спортивный зал на площади Вольтера, дом № 4. Очень маленький зал. Менеджер Морис и пять или шесть боксеров были на месте. Я разделся и провел два раунда с Джоном в весе пера. Во время боя заметил, что менеджер делал знаки моему противнику, чтобы тот бил сильнее. После боя он спросил, не больно ли мне было. Я ответил: "Право, нет..."

Через некоторое время мой новый менеджер решил заработать. Он привел меня в зал Этрие у Порт-Дофин боксировать с Робером Сирвеном, имевшим на счету 14 побед. Было страшно, но, странная вещь, всякий раз, когда я трусил, я проводил красивые бои. Матч закончился вничью, что вызвало сенсацию. Я был доволен и получил 70 франков из ста заработанных. Это меня обрадовало.

...В 1918 году мне выдали членский билет боксера-профессионала третьей категории. В том году я провел красивый бой в зале Этрие с опытным старым боксером Реленжером, но удары все сильнее сказывались на мне. Не хватало мастерства.

В 1919 году — первый бой в зале Ваграм с очень сильным противником, который был намного тяжелее меня. Нечего и говорить, что меня здорово разукрасили.

Две недели спустя в Кале я выступил вместо чемпиона Бельгии Корбио в бою против англичанина Фреда Дайера, одного из лучших боксеров в весе мухи. Оба мои глаза заплыли, все зубы в нижней челюсти шатались, десны разбиты. Это был жестокий матч.

Бой заметно охладил мой пыл. Я пришел к заключению, что менеджер не имел права заставлять меня драться с боксером такой силы, ведь я только перешел во вторую категорию. Я очень любил бокс и бои, но не избиение. Для менеджера же существовало лишь одно — использовать меня как можно выгоднее. Но отступать было невозможно, я стал жертвой обстоятельств. Не говорю о заработках, я их не помню, но меня наверняка здорово обманули. Моим уделом было получать удары.

...Появился молодой способный парень Фред Бретоннель. Однажды менеджер спросил меня:

— Не хочешь ли ты встретиться с Бретоннелем в зале Ваграм?

— Конечно! Я всегда был готов драться с кем угодно.

— Хорошо, но, если хочешь заработать, ты должен в третьем или четвертом раунде проиграть.

Я ответил:

— Пусть заплатят, а там посмотрим.

Естественно, организаторы не согласились.

...В провинции можно встретить очень сильных людей, но им не хватает мастерства. Много раз организатор просил меня не слишком стараться во время боя или дать противнику возможность выиграть. Я всегда был покладистым. Но если противник изображал жесткого бойца, я заставлял его попрыгать и утихомиривал ударами.

...Один старый боксер, его фамилия Мареко, спросил меня:

— Не хочешь ли ты встретиться с Джеком Качуром в Мезон-Лаффит?

— Пожалуйста, я всегда согласен.

Это был английский боксер. Бой проводился во время праздника и длился десять раундов.

— Ты бросишь его на пол после двух или трех раундов, но не говори об этом своему менеджеру Морису, тогда получишь двести франков.

Хорошо. Договорились. По приезде в Мезон-Лаффит мы — трое боксеров из Парижа — увидели афиши. Я должен был провести центральный бой. Я подумал, что двести франков, обещанных Мареко, не так уж много для такого боя. Спросил у других боксеров, сколько они получат. 150 и 100 франков.

И тогда мы сделали следующее. Так как я выходил на ринг последним, я разыскал организатора. Тот сказал, что Мареко хитрит, что мне должны уплатить 600 франков, а двум другим товарищам — 400 и 200 франков и что, раз возникла такая ситуация, сумма вознаграждения будет объявлена и он заплатит нам сам. Представляете, как мы были довольны! А Мареко ходил с хмурой рожей. Таковы люди бокса.

Мой менеджер, конечно, узнал об этом, но не проронил ни слова. Во всяком случае, он оставил меня без дела на два месяца. Я не ходил даже тренироваться.

Наконец снова начались тренировки. Это было сильнее меня. Я всегда возвращался в маленький зал на площади Вольтера.

...Зал Ваграм, бой с Дидье. Я был очень избит, но мне повезло, травмы быстро зажили.

...Плимут. Встреча с Фрэнки Эш, 15 раундов. Он был выше меня почти на целую голову. На пятом раунде мой левый глаз заплыл. Все же я старался, как мог, до 15-го раунда. Мне устроили громкую овацию, и я получил 20 фунтов. После обмена — 2800 франков минус 30 процентов, осталось 1960 франков. За 15 раундов это мало, тем более что в последнее время я не работал, а жил только на заработки от бокса.

...Неделю спустя я боксировал с Делиньи в Курзале. Матч был очень тяжелым.

...Еду в Лондон, как всегда без сопровождающего, для встречи с одним из лучших английских боксеров в весе мухи Джорджем Гаррардом. Советчик и секундант у меня — известный человек по прозвищу Доктор Руди. Моя фамилия на афише напечатана самым крупным шрифтом: бой в 15 раундов.

Меня объявили победителем. Быть победителем за границей — редкий случай. Поскольку мой бой был последним, я оделся и прошел в кассу. И что же? Касса оказалась закрытой, все уже ушли. Я понял: жулик-секундант забрал деньги и скрылся.

На другой день пошел жаловаться в Английскую федерацию бокса. Я прожил в Лондоне еще неделю у господина Берлемона, державшего кафе. Он дал мне несколько советов. Счастье, что на свете есть и хорошие люди.

Наконец я получил возмещение и вернулся в Париж. Когда я рассказал эту историю менеджеру, он, кажется, нисколько не удивился. Конечно, он был замешан в этом деле. У меня создалось впечатление, что он всегда был обо всем осведомлен. Вот как совсем задаром я провел 15 раундов.

Какое-то время я не выступал. Я испытывал отвращение к боксу. Наконец в ноябре подписал контракт для встречи в Ирландии с чемпионом в весе петуха.

Вместе со мной поехал боксер Франсис Депре.

Так как в свое время меня здорово "нагрели" в Лондоне и предстояла встреча с очень жестким боксером Джимом Ханна в 15 раундах, перед выходом на ринг я попросил официального представителя вручить причитающиеся мне деньги одному из служащих Федерации бокса. Это им не понравилось, и они заплатили только половину суммы. Тогда, поднявшись на ринг, я решил провести половину боя. Должен сказать, что это была жесткая схватка и мне сильно досталось.

Дотянув до половины восьмого раунда, я сразу поднял руку в знак того, что прекращаю бой, и ушел в свой угол. Что я наделал! Я едва успел снять перчатки и убежать в раздевалку. Меня поносил весь зал, публика швыряла на ринг чем попало. Зато, якобы справедливо, я получил только половину денег.

...Ирсон, Лион, Марсель, Виши. Мне опротивел бокс, и боксировал я лишь по привычке. Два месяца ничего не делал, а мой менеджер даже не поинтересовался, на какие средства я живу. Затем он устроил за одну неделю три матча: два боя по 10 раундов и один бой в 12 раундов с очень жесткими боксерами. С Таро — десять раундов в Париже; с Диаманом — 12 раундов в Париже и в третий раз с чемпионом Европы Монтреем. После встречи со мной он должен был выступать в матче на звание чемпиона мира против Элки Кларка. Измученный двумя первыми матчами, я прекратил бой с Монтреем на восьмом раунде.

...Какое-то время я отдыхал. И даже не ходил тренироваться на площадь Вольтера. Затем как-то утром ко мне явился менеджер с предложением ехать в Барселону для участия в матче против чемпиона Испании в весе петуха. Я поехал один. Чтобы еще раз быть обворованным, и в довершение всего самим испанским чемпионом, который самостоятельно искал себе противников.

...Шел 1925 год. Через некоторое время мне предстояла встреча с Кидом Фрэнсисом на ринге в Бельвиле. Наш бой был центральным матчем вечера. Фрэнсис — большой мастер. К несчастью, в день матча я заболел, поднялся на ринг с высокой температурой. Но что делать, я нуждался в деньгах.

Это был последний бой. Я решил бросить бокс, закончив свою карьеру встречей с мастером высокого класса (некоторое время спустя он стал чемпионом Европы). К счастью, у меня была профессия, чтобы заработать на жизнь. Я снова начал работать механиком.

...Тем не менее, некоторое время спустя я участвовал в показательном выступлении с Эженом Крики в Компьене, но у меня уже не было прежней реакции.

В 1934 году начал боксировать мой младший брат. Ему было 18 лет. Я сдал экзамен на инструктора Французской федерации бокса, но мне запретили заниматься с братом.

Эжен Крики требовал 33 процента за заботы о брате. Другие менеджеры просили столько же. Единственный — Морис Геро из Пантена, очень приличный человек, — согласился на 15 процентов. Брат досрочно выиграл несколько боев, и мы возлагали на него большие надежды. Но вскоре его призвали в армию, на линию Мажино. Освободился он только после войны. Карьера боксера кончилась, так и не успев начаться. Будучи солдатом, он ни разу не получил разрешения заниматься спортом. Вот так поддерживают молодежь — будь то в школе, в частной жизни или в армии. Окончено 12 ноября 1953 года". Подпись: Жорж Вирио.

"Бокс и бизнес". Ролан Пассеван