Вадим Черниченко. В августе сорок четвертого (Часть 2)

16 Август 2012. Категория: Легенды бокса

Начало статьи. ...В оккупированной Одессе все продавалось и покупалось. Обе мамы — Алика и Вадима, продав все, что только можно было продать, собрали деньги, наняли адвокатов, подкупили кое-кого из оккупационных властей и после нескольких месяцев мытарств все-таки вырвали своих (в то время еще несовершеннолетних) детей из сигуранцы. Там остались размноженные для всех управлений сигуранцы их отпечатки пальцев, фотографии, особые приметы, характеристики, протоколы допросов и т. д. Ребята попали в разряд людей, которые были в сигуранце "на особом подозрении".

...Зимой 1944 года Алик пришел к Вадиму и заявил:

— Надо срываться! Всех, кто в сигуранце под подозрением, будут брать. Либо здесь порешат, либо вывезут в Германию.

Вадим даже не спросил, откуда у друга такая информация. Мама Алика работала в ресторане официанткой и могла услышать это от какого-нибудь подвыпившего клиента. В ресторане многие развязывали языки.

— Куда бежать? Как? — Вадик растерянно смотрел на друга.

— Я уже все продумал,— на этот раз Алик был серьезен как никогда.— Идем в "Зетру", устраиваемся на какую-нибудь коробку, которая ходит в Крым, и в первом же порту сбегаем в горы...

В пароходной компании "Зетра" охотно набирали людей: специалистов на торговые грузовые суда не хватало. Но здесь пути друзей разошлись. Вадима взяли кочегаром на "Кимбурн", Алика — матросом на другую посудину.

На "Кимбурне" работало человек 20. Были среди них румыны, русские и немцы — прислуга двух зенитных орудий. Одним словом, небольшая посудина — один котел, одна машина, скорость шесть-семь узлов в час,— перевозившая продукты и мануфактуру. В машинном отделении, где кочегарил Вадим, было душно, воздуха не хватало. Физически работа очень изматывала. В короткие часы отдыха, свободный от вахты, он выбирался на палубу глотнуть свежего воздуха. Как-то к нему подсел штурман по имени Василий. Он нравился Вадиму: симпатичный, сухощавый, среднего роста, всегда с очень спокойным выражением лица. Он больше молчал и потому казался замкнутым.

— Тебе сколько годков, парень? — спросил Василий Вадика.

— А что?

— Ты только не горячись... Говорят, ты в трюме антимонию разводил? Кингстоны вроде бы собирался открыть?

Вадим насторожился. Он действительно что-то такое сболтнул вроде того, что следовало бы открыть кингстоны и потопить "Кимбурн" вместе со всем его сбродом. Вася улыбнулся и дружески похлопал его по плечу.

— Закладывать я тебя не собираюсь. А как старший товарищ сказать должен: язычок попридержи до лучших времен.

Василий испытывающе посмотрел на золотоволосого широкоплечего кочегара. Закурил. Потом спокойно спросил:

— А все-таки, сколько лет тебе?

— Уже пятнадцать.

— Значит, надеюсь, поймешь, о чем я толкую...

Они сидели на палубе. Лицо Вадима стало очень серьезным. Помолчав, Василий, чуть наклонившись к Вадиму, тихо сказал:

— А топить нашу коробку незачем. Тем более с командой! Здесь ведь и хорошие, парни есть...

Когда "Кимбурн" бросил якорь в Южной бухте Севастополя, Василий предложил Вадиму пойти вместе с ним в город. Юный кочегар с радостью согласился: он никогда не был в городе русской славы, о котором много слышал. "Еще прихватим с собой боцмана",— сказал Василий, когда Вадим помылся и переоделся. Боцман был румыном. Втроем они вышли в город. Собственно, городом его можно было назвать лишь условно — сплошные развалины. Была весна 1944 года. В Севастополе цвел миндаль. Подошли к круглому зданию с красивыми колоннами, расположенному на горе.

Разбитая полукруглая крыша с покореженной арматурой чем-то напоминала Вадиму купол цирка. На стенах выбоины от пуль, осколков и снарядов. Василий подошел поближе к стене, на которой чернела какая-то надпись. "Иди сюда!" — позвал он Вадима. Когда юноша подошел, Василий, указывая пальцем на стену, тихо сказал: "Читай".

— Умираем, но не сдаемся! — вслух прочел Вадим.

— Запомни это, парень! На всю свою жизнь запомни... Кровью написано...

Боцман, стоя неподалеку от них, любовался Южной бухтой, которая отсюда была видна как на ладони.

— Знаешь, что это за дом? — кивнул Василий в сторону здания, когда они пошли дальше.

— Нет,— Вадим отрицательно покачал головой.

— Известная на весь мир панорама "Оборона Севастополя",— сказал Василий.— Слышал, небось, о такой? Теперь можешь считать, что видел... Я здесь бывал до войны много раз. Лучшее произведение знаменитого Рубо!.. Что эти гады с ним сделали...

Они еще долго петляли какими-то узкими улочками, пока не пришли к маленькому одноэтажному домику. Пожилая седая женщина, увидев Василия, бросилась его обнимать и разрыдалась. "Жив! Жив, Васенька!" — приговорила она.

Заблестели слезы и в глазах хозяина дома — кряжистого старика с окладистой бородой. Потом они все вместе сидели за столом — хозяева дома, Василий, Вадим и боцман-румын. Из разговоров Вадим понял, что сын хозяев дома — двоюродный брат Василия — погиб при обороне Севастополя. Помянули его. Потом Василий предложил тост:

"За победу над фашистами!" Были тосты "За Родину!", "За Советскую власть!", "За Черноморский флот!" Румын чокался со всеми и тоже за все эго охотно пил: он ни слова не понимал по-русски. К вечеру боцман уже еле держался на ногах. Василий взял Вадика за плечо:

— Теперь, парень, бери этого пьяного чурбана и волоки его на нашу посудину. А я еще здесь кое о чем потолкую. Мне надо остаться.

...Василий возвратился на "Кимбурн" только утром. Целый день, пока шла разгрузка и погрузка, он куда-то все время уходил. Под вечер подозвал Вадима и тихо сказал ему:

— Наши взяли Херсон! Одессу освободят раньше, чем Крым...

Вадик весь расплылся в улыбке, что-то хотел сказать, но штурман его остановил:

— Молчи! И мотай на ус. Через три часа на Одессу уходит последний караван. На одной баржонке я с капитаном уже договорился: возьмет двоих. Отдал ему свой кортик с позолотой... В залог, а там ... рассчитаемся. Беру тебя с собой.

Когда оба были уже под паелами какой-то баржи, Василий вдруг спохватился:

— Воду во фляги надо было набрать. Тяжело будет болтаться здесь до самой Одессы без воды.

— Я сбегаю,— ответил Вадим. Баржа должна была отплыть минут через сорок. Василий, подумав, согласился:

— Давай, беги! Тебя не задержат — малый еще.

И Вадим выбрался на берег ... Уже возвращался с наполненными флягами, когда его сзади крепко схватила чья-то рука:

— Стой! Документы!

За шиворот его держал полицай — татарин. У Вадима, естественно, никаких документов при себе не было. На свисток полицая подошел немецкий патруль. Он и доставил его снова на "Кимбурн", который держал курс на Запад...

За несколько месяцев Вадиму довелось хлебнуть немало горя на чужой земле. Пробовал сбежать с "Кимбурна" в Галаце, румынском порту на Дунае. Неудачно. В Констанце, с горя напившись в первый раз, уже привязал на шею колосники и лез за борт, чтобы утопиться... В этот момент его заметил кто-то из немецкой прислуги зениток.

Вадима сильно избили и заперли в трюме, где он просидел несколько суток на одной воде и сухарях. Наконец, когда "Кимбурн" бросил якорь в небольшом румынском порту на Дунае Браила, юному кочегару удался побег с корабля. После нескольких дней скитаний он попал к староверам. Они подкармливали его, пускали на ночлег, а он помогал им колоть дрова, топить печи, носил воду.

...Дату прихода наших войск в Браила Вадим запомнил точно. Это был день рождения его матери: 28 августа. Он, как опьяненный, ходил по улицам. Вдруг чьи-то сильные руки обняли его сзади, ладони закрыли глаза: "Угадай!"

— Вася! — Вадим узнал голос штурмана.

Да, это был "штурман Вася". В белой рубашке, черных морских брюках-клеш, за поясом которых торчал пистолет "ТТ". Василий привел юношу на какую-то квартиру. "А сейчас помыться, побриться, покушать, отдыхать и отсюда никуда не исчезать!" — весело сказал Василий и ушел. Вадим в этот день побрился первый раз в жизни. Его друг вернулся поздно вечером с каким-то майором:

— Мой кочегар, о котором я вам уже говорил, товарищ майор.

За чаем они долго беседовали. Майор расспрашивал юношу о его скитаниях.

— Да, помотало тебя, сынок,— задумчиво сказал майор.— Ну, а сейчас что?

— На фронт пойду! — ответил Вадим.

— На фронт, брат, тебе рановато, фрицев и без тебя добьют. Но серьезное задание получишь. Справишься?

— Обязательно! — выпалил Вадим.

— Как думаешь, штурман, справится твой боевой кочегар? — обратился майор к Василию.

При этих словах Вадим с любопытством взглянул на Васю.

— Вполне справится! Вы же сами видите, наш парень,— твердо ответил Василий.

— Ну что же, доверим! — сказал майор.— Так вот, Вадим, есть здесь три баржи, груженные разными трофеями.

Дадим тебе катер-буксир и маленькую команду. Груз доставишь в Измаил. Оттуда и до Одессы рукой подать.

...В Одессу Вадим попал не сразу. Его снова ждали испытания. С большими сложностями (штормы, бомбежки, отсутствие топлива) он все же доставил груз в Измаил. Рвался в Одессу, но здесь, в Измаиле, его уговорили еще чуть-чуть поплавать — нужны были специалисты — и направили старшим машинистом на "Кимбурн", который уже плавал под советским флагом. В одном из рейсов Вадим получил тяжелые ожоги рук, и его положили в какой-то госпиталь. Здесь Вадима кое-как подлечили, но все его "бумаги" где-то затерялись. Первый же наш патруль, потребовавший у парня документы, но увидевший только справку из госпиталя, взял Вадима "под подозрение" и отправил поездом в Одессу. Было это в самом конце 1944 года.

...Страна уже отпраздновала День Победы, а 16-летний Вадим Черниченко мотался по разным инстанциям Одессы, собирал справки, но никак не мог получить паспорт. Расспросы, допросы, выяснения, уточнения... И все по одному и тому же поводу: "Что делал в оккупации?" ...На его счастье, в этот период в Одессу прибыл по службе Василий. Василий, походив немного вместе с Вадимом по соответствующим ведомствам, помог парню поставить, как говорится, все точки над "i". В один из дней победного 1945 года шестнадцатилетний Вадим Александрович Черниченко гордо шагал по улицам родной Одессы — в кармане его пиджака лежал паспорт гражданина Советского Союза.

...В конце сорок пятого первая послевоенная сборная Одессы по боксу выехала на зональные соревнования в Ленинград. В составе одесской команды были и два недавних "профессионала" — Леня Карпов и Вадим Черниченко. И оба проиграли ленинградским любителям. Карпова нокаутировал Г. Гаврилов (в 1947 году он станет чемпионом СССР в среднем весе), а Черниченко проиграл по очкам В. Никитину (один из сильнейших полусредневесов страны, который на чемпионатах Советского Союза 1944 и 1945 годов уступал в финале только Сергею Щербакову).

Трудно пришлось Вадиму в том бою. Ленинградец один раз даже послал его в нокдаун. Физически одессит выглядел вроде бы неплохо подготовленным (на "Кимбурне" юному кочегару приходилось перебрасывать лопатой до пяти тонн угля за рейс!). В бою Черниченко все видел, все понимал, точно оценивал боевые ситуации. Но явно уступал сопернику в скорости, точности и тактической сметке. "Это тебе не цирк! Надо тренироваться и учиться боксу настоящему",— думал Вадим после поражения. И он самозабвенно начал готовить себя к большому рингу. Тренировался в спортивном обществе "Пищевик" под руководством мастера спорта СССР А. Д. Бакмана. В 1946 году Вадим снова вышел на ленинградский ринг. В городе на Неве проходило первенство СССР среди юношей 17-18 лет. Черниченко стал серебряным призером. Через год он выиграл звание чемпиона Одессы в полутяжелом весе. В марте 1948 года Вадим готовился к чемпионату Советского Союза. В тот год соревнования сильнейших боксеров страны были посвящены 50-летию развития бокса в России.

...Фаворитом приехал в Ленинград чемпион СССР в полутяжелом весе 1946 года Анатолий Степанов. Его брат Геннадий перешел в полутяжелый из среднего веса. Старший из братьев — Виктор — к этому времени уже оставил ринг. Он возглавил судейскую коллегию. На ринге и за его канатами были недавние фронтовики. Виктор воевал в железнодорожных войсках, Геннадий — в пехоте. Начав боевой путь под Москвой, он продолжал его через Курскую огненную дугу, Прибалтику и закончил в Харбине.
Анатолий был стрелком-радистом на бомбардировщике. На его счету более 200 боевых вылетов...

Анатолий Степанов был, пожалуй, самым популярным участником XIV личного чемпионата СССР. Болельщики, до отказа заполнившие мраморный зал Дворца завода имени С. М. Кирова, где был установлен ринг, знали его в лицо. Как раз в то время на экраны страны вышел один из лучших спортивных и комедийных фильмов тех лет "Первая перчатка". Одну из главных ролей (Юрия Рогова) сыграл в нем боксер Анатолий Степанов.

...По жребию 19-летний Вадим Черниченко в первом же бою встретился с опытнейшим Анатолием Степановым. Бой одессит проиграл: сказался боевой опыт москвича. В наши дни такое поражение не оставляло бы никакой надежды: проигравший выбывает. Но в те времена после поражения при последующих победах можно было даже стать призером. И хотя среди полутяжеловесов, приехавших в Ленинград, медали оспаривали довольно известные в те годы боксеры — А. Пигучин, Э. Аннус, Ш. Двалия, Л. Маурер, А. Кочетков, С. Александровский и другие, перворазрядник из одесского "Пищевика" Вадим Черниченко, не проиграв больше ни одной встречи, стал бронзовым призером чемпионата Советского Союза!

Финальный бой полутяжеловесов был подлинным украшением чемпионата и... "семейным делом" братьев Степановых. Геннадий и Анатолий вышли на ринг оспаривать золотую медаль чемпиона СССР.
Уникальный случай в истории отечественного бокса! Победил Геннадий. На пьедестале почета стояли два недавних фронтовика Геннадий и Анатолий Степановы и юноша военных лет Вадим Черниченко, получивший в годы войны подлинно мужскую закалку.

Летом того же 1948 года на одесском стадионе "Пищевик" В. Черниченко (уже в ранге призера чемпионата страны) выиграл звание чемпиона Украины в полутяжелом весе.

Вадим провел на ринге 134 боя, одержал 100 побед. Специалисты прочили ему блестящую боксерскую карьеру, но в самом расцвете сил Вадим прекратил активные тренировки и выступления...

Вадим уже учился в мореходке, щеголял по Одессе в морской "робе", после краткосрочных курсов имел свидетельство судового механика 3-го класса. Одним словом, готовился плавать, когда случай полностью изменил его жизненный курс. Как-то он зашел к знакомой девушке из мединститута, когда она с подругами готовилась к зачетам: "зубрили" патологическую анатомию. Вадим взглянул в раскрытый учебник и прочитал: "Смерть общая, смерть клиническая".

— Ка-ак? — удивился он.— Разве есть две смерти?

— Понимаешь, Вадик,— начали объяснять девушки,— вот предположим, что кто-то внезапно умер, но он, так сказать, не совсем умер, а находится в состоянии клинической смерти. Его организм еще живой, и человека можно вернуть к жизни...

Вадима это так поразило, что вечером он твердо заявил матери: "Я иду в мединститут!"

Его направление в медицине тоже определил случай. Уже будучи студентом медицинского института, Вадим мечтал стать хирургом. Но однажды он попал в высотную экспедицию на Кавказ. Молодым научным работникам одесский студент понравился покладистым характером и огромной работоспособностью.

Вадима пригласили в экспедицию на Памир. В его обязанности входила доставка материалов на высоту 6000 м и спуск их вниз. Именно здесь он заинтересовался действием радиации на организм. Студент мединститута В. Черниченко организовал в своем институте первую в Одессе лабораторию радиоактивных изотопов, сделал на ученом совете института доклад "Естественная радиоактивность нормальных и опухолевых тканей". Затем — аспирантура в Киеве, работа, поиски и находки, защита кандидатской диссертации (1956 год), стажировка в Англии, работа консультантом-преподавателем на Кубе, две монографии, свыше ста публикаций, научно-популярный фильм о деле, которым занимается его лаборатория.— "Нейтроны на службе здоровья".

Как-то мы сидели у Вадима дома, вспоминали молодые боксерские годы, взвешивали все "за" и "против" бокса. И я задал ему самый что ни есть банальный вопрос: что дал бокс лично ему?

— Основное — здоровье! — ответил он.— А еще выдержку, терпение, решительность... Я и сейчас порой чувствую себя как на ринге: чтобы бороться против болезни, с которой нам по роду профессии приходится ежедневно сталкиваться, надо иметь очень крепкие нервы...

Собирался было записать в блокнот точное место работы, но вместо этого он дал на память свою визитную карточку:

"Черниченко Вадим Александрович, доктор медицинских наук, заведующий лабораторией экспериментальной и лучевой терапии Киевского научно-исследовательского рентгенорадиологического и онкологического института"...

Д. А. Аркадьев