Макс Шмелинг. Часть 2

12 Май 2014. Категория: Легенды бокса

Макс Шмелинг и Адольф ГитлерНачало статьи. До матча симпатии толпы, собравшейся на "Янки-стадионе", были скорее на стороне Шмелинга, тем более, что выход на ринг Джеки Шарки, закутанного в звездно-полосатый американский флаг, выглядел не слишком спортивно. Однако почти с самого начала зрители были разочарованы неуверенным ведением боя Шмелингом, над которым Шарки явно превалировал и по классу, и по силе.

За этот матч Макс Шмелинг получил 170 тысяч долларов. Сюда следует приплюсовать гонорары за киносъемки и интервью для радиокомпаний, а также за их право на трансляцию репортажа, контракт с концерном прессы, для которого новоиспеченный чемпион мира должен был написать серию статей о боксе. Одновременно для нового чемпиона мира был подготовлен контракт, по которому ему предстояло выступить в шестидесяти городах Соединенных Штатов Америки. Так на одном матче Шмелинг заработал сразу около миллиона долларов. Ну, а сколько положил себе в карман господин Джекобс, сказать трудно, ибо эти данные обычно не предаются гласности.

Макс Шмелинг, получив все гонорары и подписав все контракты, сделал красивый жест: он заявил, что не может принять чемпионский титул, доставшийся ему при столь странных обстоятельствах. Однако если заглянуть в архив нью-йоркской боксерской комиссии - в то время высшего органа в профессиональном боксе, сравнить даты, стоящие на двух разных документах Заявлении Шмелинга и решении комиссии, то можно сделать недвусмысленный вывод: красивый жест Шмелинга последовал после того, как нью-йоркская боксерская комиссия отказалась признать его победителем в бою против Шарки.

Кроме того, и в прессе стали высказываться сомнения, а так как не было ярких доказательств правоты Шмелинга, да и многое наталкивало на мысль, что здесь не обошлось без закулисных махинаций, то постепенно сомнение выкристаллизовалось в не­доверие, причем не только в Америке, но и в Европе.

Странную позицию заняла лишь немецкая пресса. Почти все немецкие журналы пытались внушить своим читателям, что Макс Шмелинг преследовал заранее намеченную цель и давал время пронестись грозе. Он, мол, уже начинал набирать темп, когда получил удар ниже пояса. В течение пятнадцати раундов матча его превосходство в дыхании должно было сказаться, и он выиграл бы матч по очкам. Любопытный план боя, который состоит в том, чтобы дать прежде всего закрыть себе глаз!

Шмелинг, не обращая особого внимания на выпады прессы, продолжал стричь купоны с победного боя. А в Америке пресса продолжает строить догадки о закулисной стороне неожиданного решения арбитров и критиковать Шмелинга. Пожалуй, ни одного абсолютного чемпиона мира не критиковали так ожесточенно, как его. Вся мировая печать упрекала Шмелинга в том, что, мы играв звание чемпиона, он без зазрения совести уклоняется от боев.

Наконец год спустя после того, как Шмелинг стал чемпионом мира, из Америки приходит вызов: Джекобе требует, что­бы он приехал отстаивать свой титул. Имя соперника, вызвавшего его на бой, - Уильям Яунг Стрибблинг. Стрибблинг был неплохим боксером, с прекрасными физическими данными и хорошей техникой. Когда любители бокса узнали, что Шмелинг в Кливленде встретится со Стрибблингом, то многие злорадно думали: "Ну и попадет теперь этому антиспортивному чемпиону!"

Однако Макс Шмелинг заставил своего соперника сдаться за четырнадцать секунд до конца матча. Собственно, слово "сдаться" не совсем подходит, но после того, как в течение последнего, пятнадцатого раунда Стрибблинг был в глубоком нокдауне и пролежал на полу девять секунд, он уже настолько явно проиграл, что рефери Блэк остановил бой, не дождавшись четырнадцати секунд до конца матча.

Результат этого матча, где против обыкновения фаворитом был соискатель, а не чемпион, явился большим сюрпризом для всех, кроме, может быть, самого Шмелинга и его менеджера. Действительно, в течение тринадцати месяцев, невзирая на все более и более настойчивые требования комиссий всех стран, Шмелинг уклонялся от матчей так решительно и упорно, что мысль о его слабости внедрилась в умы всех боксеров и боксерских деятелей. Может быть, это делалось специально для того, чтобы потом эти предсказания были опровергнуты? Трудно сказать. Во всяком случае, бой складывался так: четыре первых раунда были в пользу Стрибблинга, пятый и девятый закончились вничью, во всех остальных ярко выявилось преимущество Шмелинга.

Интерес публики к матчу был невелик. Присутствовало всего 35 тысяч зрителей. Организатор матча потерял на этом деле 50 тысяч долларов.
Корреспондент "Нью-Йорк геральд" так описывает этот бой:

"Макс Шмелинг проявил себя значительно более техничным, и "удары штопором" Стрибблинга на него почти не действовали.

Побежденный заявил, весьма по-спортивному, что после пятого раунда, когда он получил сильный удар правым хуком в лицо, он почувствовал, что на победу у него нет никаких шансов."

Таким образом, ведя вначале матч, Стрибблинг внезапно оказался не в состоянии развить свой успех. Очевидно, американский боксер начал терять спортивную форму, а Шмелинг очень вырос. Помогло и то, что Стрибблинг плохо выдерживал "длинную дистанцию", всегда слабея во второй половине матча, так что у "стайера" Шмелинга оказались большие шансы в сравнении со "спринтером" Стрибблингом, когда дистанция равнялась пятнадцати раундам.

Эта победа резко изменила отношение к Шмелингу. Америка признает его чемпионом мира, готова торжественно вручить ему золотой чемпионский пояс, а боксерская комиссия дает разреше­ние выгравировать его имя на подставке скульптуры Мальдуна, где на веки остались имена всех чемпионов мира. Казалось, все забыли злосчастный матч с Джеком Шарки. Сам президент Соединенных Штатов Рузвельт навещает Шмелинга в его тренировочном лагере. Ему достаются высшие почести, его славят как величайшего из великих.

Однако он всего лишь боксер и, даже будучи чемпионом мира, обязан беспрекословно выполнять волю своего менеджера. И Шмелинг выступает в боях, за которые он не может получить даже гонорара, подобающего титулу чемпиона мира, но зато может все вдруг потерять-ведь любой боксер хочет удачно выступить в бою против чемпиона мира!

Прошел почти год, и вот 22 июня 1932 года в Нью-Йорке в матче встретились Макс Шмелинг и Джек Шарки. На этот раз колесо фортуны повернулось в другую сторону. Шмелинг с самого начала матча имеет явный перевес. Кончается пятнадцатый раунд, и оба боксера ждут подсчета очков. Никто из присутствующих ни на секунду не сомневался, что был свидетелем совершенно очевидной победы Шмелинга по очкам. Рефери выходит на середину ринга, подзывает к себе обоих соперников, поднимая в знак победы руку боксера, провозглашает победителем Джека Шарки. Забитый до отказа зал онемел, Шмелинг удивлен.

На следующий день корреспондент "Нью-Йорк геральд" написал: "Во втором матче Шмелинг-Шарки было три неожиданности: первая-присутствие на этом матче семидесяти тысяч зрителей, когда организаторы ждали не больше половины; вторая-значительный прогресс фактического победителя боя, Макса Шмелинга; и третья, наконец, результат, данный рефери и единственным судьей Смитом."

Вся американская пресса в один голос говорит, что Шмелинг совершенно очевидно выиграл у Шарки, у которого к концу матча один глаз совсем заплыл и закрылся. Она присуждает восемь раундов побежденному и только шесть победителю (хотя он был тяжелее на 8 кг), считая что в одном раунде - ничья.

После объявления рефери Смитом решения об итогах матча почти все присутствующие в зале поняли, что на их глазах был разыгран спектакль. Получилось, что как Шмелинг был в свое время провозглашен чемпионом мира, точно так же сейчас он был лишен этого звания.
Новый чемпион мира Джек Шарки уходит с ринга. Огорченный Макс Шмелинг продолжает стоять, приковывая к себе внимание зрителей. Его менеджер Джо Джекобе сидит в своем кресле, как будто бы его ничто не может вывести из равновесия, а когда Шмелинг вопросительно смотрит на него, Джекобе отводит взгляд и начинает беседовать со своим соседом.

Вердикт, вынесенный по поводу этого матча, где оба боксера, скорее старались выиграть по очкам, чем нокаутом, вызвал бурю протестов, и многие газеты требовали, чтобы этот вопрос был пересмотрен. Говорят, будто Джек Шарки и Гэнбот Смит были старыми друзьями, и менеджер Шмелинга Джо Джекобе, узнав, что рефери назначен Смит, открыто заявил:

- Мой боксер побит.

В общем, даже неискушенному читателю понятно, что в этих матчах далеко не все было в порядке. Много лет спустя появились статьи, которые пролили свет на эти два матча. В этих статьях аргументированно доказывается, что для того, чтобы продолжать свою карьеру, Шмелинг обязательно должен был выиграть первый матч у Шарки и, кроме этого, победа Шмелинга давала возможность организовать матч-реванш, чем, естественно, повышался интерес к матчу. В наши дни трудно (а, может быть, и невозможно) совершенно точно доказать, что была договоренность между менеджерами обоих боксеров. Ясно одно, что тяжелый нокаут, в который послал Шмелинга Шарки в первом матче, ломал весь план - лишал возможности провести матч-реванш. Именно поэтому и пришлось прибегнуть к крайней мере - дисквалификации Шарки.

Когда после этого поражения Макс Шмелинг возвратился в Германию, приняли его довольно холодно. Перспектива, открывшаяся перед ним, не была радостной. Мало матчей, мелкие победы, а главное, необычно низкий гонорар. Казалось, его карьера подошла к концу. В Германии уже вырос к тому времени другой боксер с большими перспективами и к нему было обращено внимание прессы: Вальтер Нойсель.

И тут в игру вступили силы откуда-то из-за кулис. Шмелингу предложили бой с боксером, на которого Германия возлагала большие надежды. 24 августа 1934 года в Гамбурге Макс Шмелинг встретился с Вальтером Нойселем. Девять раундов шел необычайно жестокий бой, довольно ровный, оба боксера осыпали друг друга градом ударов. И вдруг Нойсель сдался. Девяносто тысяч зрителей опять славят Шмелинга как победителя. Но это уже не столь важно. Гораздо интереснее вопрос, почему Нойсель выбросил полотенце. Ни в одном документе, в том числе в протоколе матча, нет ни единой записи о ранении или травме, которые принудили бы его сдаться. Не приложена к протоколу и медицинская справка. В протоколе матча есть лишь констатация: "В девятом раунде Нойсель сдался".

Итак, человек, прошедший уже пик своего мастерства, боксерская карьера которого клонилась к закату, после неожиданной и довольно-таки проблематичной победы снова резко повысился в цене.

В то время из Америки приходили известия о новом яв­лении на профессиональном ринге, о негре, который победил всех своих соперников и в невероятно короткий срок добился целого ряда блистательных побед, о боксерском гении, имя которому Джо Луис. Американские газеты сформулировали эти сообщения довольно четко: "Человек, который победит Джо Луиса будет величайшим боксером всех времен!"

Менеджеры и организаторы боев как в Германии, так и в Америке, и среди них в первую очередь Джо Джекобе, быстро поняли, что единственный боксер из Европы может надеяться на успех в бою с Луисом - это Макс Шмелинг. Он уже был в Америке, знает все, что творится вокруг ринга; кроме этого он связан контрактом, о нем очень много писали американские газеты, и поэтому в США он достаточно популярен. Короче, все доводы были в пользу Шмелинга.

Но он уже не был тем Шмелингом, каким его знала Америка. У себя в Германии он побеждал лишь слабых соперников, иногда и проигрывал им, поэтому его нельзя было сразу выставить против Джо Луиса. Поэтому-то и был разыгран закулисный спектакль: бой с Нойселем, дабы популярность Шмелинга снова полезла в гору. В этом спектакле должен был победить обязательно Шмелинг, почему и сдался Нойсель. В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что сразу же после матча в Германии были отпечатаны стотысячным тиражом специальные журналы, которые самолетом доставили в США, чтобы американцы узнали, как в Гамбурге 90 тысяч зрителей праздновали победу Шмелинга.

Результаты не замедлили сказаться. Шмелинг приглашен в Соединенные Штаты Америки на матч с Луисом, который тогда еще не был чемпионом мира.
Все славят Шмелинга за отвагу, удивляются, откуда у него взялась смелость для этого матча, пишут, что Луис не может проиграть, говорят, что это будет не бой, а избиение Шмелинга. Лишь Джо Джекобе и Макс Мэхон твердо уверены в победе Шмелинга. Даже удивительно, как порой прозорливы бывают менеджеры и устроители матчей!

19 июня 1936 года, день матча. Рано утром оба соперника встречаются у врача на медицинском осмотре. Шмелинг показывает Луису свою знаменитую правую и спрашивает, как она ему нравится. Луис молчит. Когда оба боксера закончили медосмотр и вышли из кабинета врача, Шмелинг вновь обращается к Луису:

- Всего лучшего на сегодняшний вечер, Джо!

Знал ли в тот момент Шмелинг, каким будет результат вечернего матча? Знал ли это и Джо Луис?

Луис ничего не ответил на пожелание Шмелинга. Он вообще в этот день был так мрачен, что многие, кто привык видеть Джо постоянно улыбающимся, не узнавали его.

Барометр тотализатора совершенно четко показывал на победу Джо Луиса. Об этом говорило соотношение ставок у букмекеров: десять к одному. В зале не было ни одного зрителя, который бы верил в поражение Луиса. Результат матча принес горькое разочарование с одной стороны и фантастические прибыли с другой.

Макс Шмелинг победил в двенадцатом раунде нокаутом!

В отчетах журналистов, написанных сразу после матча, говорилось, что это была победа воли, что счастье в данном случае вообще не играли никакой роли, что Шмелинг предвидел необычайно жестокий и трудный бой, что все дело решил один отличный удар.

Возможно, что так оно и было. Трудно по прошествии стольких лет найти доказательства обратного.

Ну, а как отозвался о матче и обо всем, что происходило вокруг ринга, сам Макс Шмелинг? Приведем отрывок из его воспоминаний, а затем по другим фактам постараемся получить полное представление об этом бое.

Окончание статьи.