Константин Градополов. Первый шаг в спорт (Часть 2)

13 Март 2013. Категория: Легенды бокса

Константин ГрадополовПервую часть главы "Константин Градополов. Первый шаг в спорт" книги "Воспоминания боксера. Сердца, отданные спорту" читать здесь.

Однажды рано утром в сентябре 1920 года нашу группу выстроили в коридоре большого учебного корпуса для первого занятия по боксу. Вошел небольшого роста человек в очках и, поздоровавшись, объявил, что отныне будет вести с нами уроки бокса.

— Если вам,— сказал он,— разобьют нос, то в этом нет ничего страшного, но зато у вас будет развиваться смелость.

Слыша такие слова, мы растерянно и недоуменно переглядывались, стараясь вникнуть в "мудрость мыслей" этого маленького, невзрачного человека.

В дальнейшем выяснилось, что его методы обучения совсем несложные. Показав нам, как надо стоять в боевой позе, как передвигаться перед противником, как наносить ему удары и защищаться самому, Самойлов уже на первом уроке предложил нам поочередно сразиться друг с другом в бою.

Часть курсантов под разными предлогами отказалась от этого "подвига". Но другие, более отважные, надели перчатки. Можно себе представить эти поединки! Здесь торжествовала лишь "удаль молодецкая", стойкость и выдержка. Тот, кто проявлял эти качества, заслуживал похвалу и одобрение Самойлова.

— Из вас,— говорил он,— может получиться боксер. У вас на то большие данные.

Я не завидовал тем курсантам, которые после кровавой потасовки слышали от Самойлова подобные слова. Уже тогда мне казалось, что "подвиги" на ринге заключаются не в обмене сильными ударами, а в искусном боксировании.

Если в современной системе преподавания установлена рациональная последовательность обучения, разработаны методические приемы, то в "первобытной" методике Самойлова царил суровый закон естественного отбора. Методика его отличалась крайней простотой и бесхитростной прямолинейностью. Во время боя новички, по его мнению, должны были "сами себя найти". При этом он никогда не заставлял занимающихся особенно трудиться над выработкой каких-либо технических навыков. Так учились первые советские боксеры, так учился и я. И все же "уроки" Самойлова — это первая попытка в нашей стране сделать бокс видом спорта.

Среди курсантов отдела я был самым молодым, и, может быть, поэтому меня чаще других назначали в наряд.

— Не обижай детеныша. Может быть, это детеныш льва! — сказал как-то по этому поводу старый спортсмен Нил Ознобишин, видимо жалевший меня. Эти слова поразили меня тогда. Стало быть, и я смогу стать сильным и волевым человеком, если, конечно, буду много работать над собой как спортсмен! А занятия боксом уже тогда представлялись мне именно тем средством, с помощью которого я стану в жизни сильным человеком. Для начала на одном из уроков Самойлова я сильно поколотил старосту группы, особенно донимавшего меня своими притеснениями.

В то время курсанты отдела выбирали себе спортивные специализации, и я уже числился боксером, хотя никто не считал меня способным спортсменом. Но спортивная страсть уже полностью захватила меня, и я только упорнее стал тренироваться.

В марте 1921 года предполагалось провести первенство Москвы для новичков. Состязания должны были проходить в Отделе физического воспитания — чуть ли не в единственном тогда месте, где в какой-то мере культивировался бокс.Вячеслав Самойлов

Инициативный Самойлов энергично агитировал курсантов принять участие в состязаниях. Не считаясь с их подготовленностью, он уговаривал выступить каждого, кто посещал его занятия. Но в ответ звучали лишь иронические отказы: курсанты беспокоились за свои физиономии. Самойлов каждый раз говорил в сердцах:

— Подумаешь, какой красавец! Ты ведь не девушка, чтобы пудрить свой курносый нос. Он нужен тебе лишь для того, чтобы сморкаться!

Меня не надо было особенно уговаривать. В то время я уже был ярым приверженцем бокса, и единственно, что меня удерживало,— это ответственность публичного выступления, неуверенность в себе, нежелание осрамиться перед товарищами. Но согласие я все-таки дал.

Сначала я не осознавал особой разницы между состязаниями и тренировочными боями, но когда увидел афиши и торжественную подготовку вечера, до меня дошел весь смысл принятого мною решения. А отступать уже было поздно. Самолюбие не позволяло взять свое слово назад. Что может быть хуже, чем выглядеть трусом в глазах товарищей! Недостатки в технике я решил компенсировать стойкостью.

Продолжительность боя для новичков была такой же, как и для опытных боксеров: 4 раунда по 3 минуты. О какой-либо "спортивной форме" боксеры не имели представления. Их тренировки в то время носили самый примитивный характер: бегали "для дыхания", боксировали "для практики", били подолгу мешок "для удара". Самойлов имел весьма скромный опыт в подготовке спортсменов, но кроме него было много "специалистов" и "хранителей тайн". Под большим секретом они раскрывали иногда новичкам "рецепт" победы. Так, один из них посоветовал мне "для крепости мускулов" съесть перед боем фунт сахару. И я, следуя его совету, съел зараз этот фунт — свой месячный курсантский паек.

Поскольку о первенстве для новичков было объявлено всего за неделю до состязаний, то пришлось быстро "приводить себя в порядок". Побоксировав несколько раз с товарищами и почти полностью ограничив себя в питье, я решил, что готов к бою. Эти "процедуры" придали мне некоторую уверенность.

Своего противника, Федора Шелягина, я увидел только на взвешивании. На весах стоял сухой, мускулистый парень с рябоватым, мрачным лицом. Чувствовалось, что настроен он очень решительно. На Шелягина смотрели тогда как на восходящую звезду советского бокса. До этого матча он успел уже нокаутировать несколько человек.

Во время взвешивания к нам подошел Борис Чесноков и критически оглядел меня.

— Это и есть тот противник, которого ты подобрал Шелягину?— спросил он Самойлова.

— Да, а что?

— Нет, ничего...— ответил он, вздохнув, очевидно неудовлетворенный моим недостаточно внушительным видом.— Ну что ж, смелость города берет.

Затем, отведя Самойлова в сторону, он начал убеждать его не ставить меня "на убой". Но Самойлов только разводил руками и говорил, что Шелягину нет другого противника, а программа вечера должна быть заполнена. Их разговор нисколько не смутил меня. Я был уже настроен по-боевому и даже установил для себя тактику боя с Шелягиным, хотя и очень наивную. "Он близорук и, наверное, плохо будет видеть меня с дальней дистанции,— рассуждал я. — Буду держаться подальше от него и обстреливать длинными ударами". Самым страшным оказалось выйти на ринг под взоры публики, переполнившей зал Отдела физического воспитания.

Первый раунд прошел для меня довольно сносно. Я быстро передвигался перед своим грозным противником и старался как можно чаще наносить ему прямые удары в голову. Он же все время "сторожил" момент для нанесения сильного удара и не раз промахивался свистящими "косыми" (по терминологии Самойлова) ударами. Противник стремился приблизиться ко мне, а я старался держать его на дальней дистанции. Не знаю, хорошо ли он видел меня, но его удары "шли в воздух". Раунд окончился, и, к удивлению зрителей, я не был нокаутирован. Недовольные секунданты Шелягина в чем-то убеждали его. Мои же говорили, что Шелягин сейчас, наверное, пойдет в яростную атаку. И действительно, после гонга он резко изменил темп боя и решительно пошел на меня. Уже через минуту я почувствовал жесткость его ударов. Один из них прекратил мою "игру" и свалил на пол. С этого момента начался жестокий бой. Потрясенный его ударами, я отчаянно защищался и бил сам. Но к концу раунда силы стали оставлять меня. Гонг прозвучал как нельзя кстати.

Минутный перерыв несколько освежил меня. В третьем раунде жестокие удары Шелягина продолжали преследовать меня. Несколько раз я опускался на пол, и наконец Самойлов, реферировавший бой, остановил его.

— Победил Шелягин ввиду явного преимущества!— было объявлено после моего первого боя.

Я не жалел о своем поражении, так как понимал, что еще не могу считаться настоящим боксером, ибо недостаточно силен и не владею в должной мере искусством техники. Жестокий урок, полученный в первом бою, не обескуражил меня и не оттолкнул от бокса. Я знал, что бился с более сильным противником. Прежде всего, я должен окрепнуть физически, — решил я и выменял на хлеб у какого-то старика пружинные "сандовские" гантели.

"Воспоминания боксера. Сердца, отданные спорту". Градополов К. В.