Карпов Владимир Васильевич

27 Декабрь 2012. Категория: Легенды бокса

Карпов Владимир ВасильевичГлавный редактор журнала "Новый мир", ответственный секретарь Союза писателей РСФСР, Герой Советского Союза Карпов Владимир Васильевич был чемпионом Средней Азии по боксу в довоенные годы. О своем отношении к спорту вообще и к боксу в частности, о его нужности и важности в деле воспитания молодежи рассказывает он в своей беседе с корреспондентом Е. Н. Богоявленским.

Владимир Васильевич, сначала несколько слов о Вашем отношении к спорту?

Несомненно, спорт — это здоровье, высокая работоспособность, хорошее настроение, красивое, сильное тело, прекрасный отдых. Но это не все. В моей жизни спорт, и в частности бокс, сыграл особую роль: я остался жив потому, что был спортсменом.

Когда Вы начали заниматься боксом?

До начала Великой Отечественной войны я жил в Ташкенте — городе солнечном, зеленом; народ там веселый, энергичный, доброжелательный. Учился в школе.

В 1936 г. в Ташкенте был открыт первый Дворец пионеров. Отвели для него прекрасный дворец бывшего царского наместника, в центре города, с отличным парком. У входа вывесили длинный перечень кружков, в которые можно было записаться. Авиамодельный, скульптурный, драматический... И вдруг я прочитал: "бокс".
Не знаю почему, но бокс у меня всегда вызывал сладостное замирание сердца. Я вырезал из газет и журналов снимки боксеров. Увидев афишу о соревновании по боксу, я спешил туда. И, забыв все, с трепетом наблюдал за боями. Боксеры были для меня людьми необыкновенными. Постоять рядом с боксером около раздевалки, рассмотреть его вблизи, послушать, о чем он говорит, было наслаждением. Потом я, конечно же, врал ребятам, что боксер именно около меня остановился и со мной разговаривал. Я прочитал все, какие находил, книги о боксерах. "Мексиканец" Джека Лондона был моей любимой книгой.

И вот Дворец пионеров мне предлагает, нет не предлагает, а прямо приглашает меня заниматься боксом! Для этого нужно всего-навсего, как написано в объявлении, подойти к товарищу Сиднею Луи Джексону и записаться. И фамилия-то какая-то интригующая, настоящая боксерская — Джексон! Конечно же, я немедленно отправился искать товарища С. Джексона. Я представлял себе этого человека здоровым, с бугристыми красивыми мышцами и свирепым взглядом. Но когда я его увидел, мое пылкое воображение сразу погасло. Джексон оказался седым старичком маленького роста, с крючковатым перебитым носом и с веселыми добрыми глазами. Трудно найти другого человека, так не похожего на боксера. И как же я ошибался! Оказалось, что он не просто боксер, а мастер высочайшего международного класса — чемпион Соединенных Штатов Америки.

Биография этого человека необычайна и удивительна. Он был профессиональным боксером. Готовился к матчу на звание чемпиона мира в своем весе. Но травма, полученная им во время выступления в Англии, помешала его боксерской карьере. Антрепренер бросил его, и он без средств к существованию остался в Англии. На корабле, который после загрузки лесом в Архангельске должен был плыть в Америку, он попадает в Россию. Но на родину ему не суждено было вернуться. Начавшаяся первая мировая война закрыла дорогу на Запад. Джексон остался в России и связал свою жизнь с рабочим классом. Во время революции участвовал в боях с белогвардейцами в составе интернациональной роты рабочего полка, отстаивая Советскую власть в республиках Средней Азии. После окончания боев он стал тренером.

В 1936 г., когда открылся Дворец пионеров, его пригласили тренером в секцию бокса. И мне посчастливилось быть в первом наборе. С Сиднеем Львовичем Джексоном мы, я смею так сказать, дружили всю жизнь.
Вот какую надпись он сделал на написанной о нем книге "Джексон остается в России": "На память своему воспитаннику Карпову Владимиру Васильевичу. Годы, проведенные на боксерских тренировках, участие в соревнованиях по боксу различных масштабов и в различных городах Советского Союза нельзя забыть, пока мы живем".

В конце своей замечательной, интересной жизни Сидней Львович был уже заслуженным тренером СССР, был награжден орденом Трудового Красного Знамени, вырастил целую плеяду замечательных боксеров, которые не только показали высокое мастерство на ринге, но и проявили себя с самой лучшей стороны как защитники Родины в годы Великой Отечественной войны.

Если я не ошибаюсь, одним из представителей секции бокса Дворца пионеров был Сергей Борзенко, герой книги "Ринг за колючей проволокой"?

Сергей Борзенко — наш тяжеловес. Сергей попал раненым в плен к фашистам. И, когда они узнали, что он чемпион — а он был до войны чемпионом Узбекистана,— решили организовать матч, в котором он, Борзенко, встретится с немецким чемпионом (по-моему, его фамилия была Мюллер). Изнуренный голодом, ранением, Борзенко, казалось бы, не мог рассчитывать на победу. Но товарищи по лагерю, услыхав, что готовится такой матч, делились своим скудным пайком, чтобы подкормить Борзенко. И матч состоялся. Мюллер был хорошо тренирован, хорошо кормлен. Но тут, мне кажется, ситуация была очень похожей на ту, о которой рассказал Джек Лондон в рассказе "Мексиканец". Большая любовь к Родине, необходимость показать свою стойкость вот в таких обстоятельствах придали Борзенко силы, и он выиграл бой у Мюллера, нокаутировав его.

Владимир Васильевич, не могли бы Вы поделиться воспоминаниями о своих тренировках и выступлениях на ринге?

Мои занятия у Джексона привели к немалым успехам на ринге. Однажды Сидней Львович заметил, что у меня обе руки одинаковы по силе — и левая, и правая. Как известно, человек бывает правша или левша. И если боксер левша, то к нему противник подстраивается соответственно, а если правша, то строит бой иначе. А у меня оказались обе руки одинаковые. Заметив это, Сидней Львович стал развивать мне левую руку, потому что руки были равны только по силе, а жил я на белом свете как правша, и правая рука у меня, естественно, была более развита. На тренировках постоянно Джексон повторял: "Работай левой, левой, левой!" Иногда он даже привязывал мне бинтом правую руку в спаррингах и заставлял работать одной левой. И тренер добился своего! Я получил очень большое преимущество над противниками, с которыми довелось встречаться на ринге. Я работал, как правша, а в удобный момент наносил очень сильные удары левой. Обо мне пошла молва, что я скрытый левша, и бояться стали моей левой руки, а я наносил решающие удары правой.

Тренер "Спартака", к которому я перешел, выйдя из пионерского возраста, Бабкен Аракелян, тоже очень мудрый, очень знающий тренер и прекрасный боксер, помог мне отшлифовать все, что заложил в меня Сидней Джексон. Вот благодаря таким наставникам я и стал чемпионом Средней Азии в среднем весе, а потом, когда учился в военном училище, и чемпионом Среднеазиатского военного округа. Это было перед самой войной. С этими спортивными титулами и хорошей подготовленностью я и попал на фронт.

Расскажите, пожалуйста, как проявлялась Ваша спортивная подготовленность в условиях боевых ситуаций военного времени?

В первых же боях на Калининском фронте меня заметило командование. Спортивная закалка помогала мне: я был энергичен, не терялся в бою, проявлял находчивость, инициативу. Поэтому меня назначили командиром взвода пешей разведки полка. Выполнять задания приходилось обычно ночью. Мы выдвигались за свой передний край, подползали к расположению противника и, улучив момент, захватывали "языка", которого тащили в свое расположение. От этого "языка" уже штабные офицеры получали данные о намерениях и состоянии сил противника. Много мне приходилось выполнять различных опасных заданий вместе со своими боевыми друзьями-разведчиками. Даже тогда, когда обстоятельства складывались для нас неблагоприятно, спортивная подготовленность помогала быстро находить наилучший выход из создавшегося затруднительного положения.

Не могли бы Вы вспомнить какой-либо случай, где решение боевой задачи определялось какими-то качествами, присущими боксеру?

Помню, как в 1943 г. группа разведчиков, в которой было восемь человек,— я был старшим,— ворвалась ночью в траншею врага. Завязалась короткая схватка с двумя часовыми. Взять живого "языка" нам не удалось: оба гитлеровца были убиты. Нашу возню услышали фашисты, находящиеся в блиндаже. Они начали стрелять в траншею прямо через доски двери, чтобы расчистить себе проход. Я бросил под дверь гранату. Граната взорвалась, сорвала дверь, и я увидел в блиндаже мелькающие силуэты. Бросил туда еще одну гранату. После взрыва в блиндаже погас свет. Крики затихли, но, конечно же, там затаились оставшиеся в живых. И вот надо было забраться туда, в этот блиндаж, и захватить "языка". Все происходило очень быстро, в считанные секунды. Но как же кинуться в блиндаж, если только покажешься в проеме двери, сразу же тебя срежут очередью из автомата! В эти считанные секунды, как и в бою на ринге, особенно в ближнем бою, когда в десятые доли секунды надо сообразить, как защититься от удара, как самому нанести удар, как выйти из боя или как прижать противника к канатам, мне пришла мысль: бросить еще одну гранату в блиндаж, но не вырывать из нее кольцо-чеку. Если кольцо не вырвано, то граната не взорвется, но об этом знаю только я! А те, кто там, услышав падение гранаты, конечно же, будут ждать взрыва и инстинктивно кинутся по углам. В этот момент я забегу в блиндаж! Все произошло так, как я рассчитал. Метнув гранату с чекой, я вбежал в блиндаж и с помощью друзей, подоспевших на помощь, схватил пленного и утащил его в расположение наших войск.

Хочется обратить внимание на то, что на войне кулаками даже боксеру приходилось действовать очень редко. Война есть война, там против врага действуют оружием. Но все же способность боксера мгновенно принимать решения, несомненно, помогала. Вот поэтому я и говорю: бокс, занятия спортом помогли мне остаться живым в годы войны. Эти качества помогли не только мне. Благодаря им я со своими разведчиками выполнял очень много ответственных разведывательных заданий и доставал ценные сведения о противнике, которые помогали нашим однополчанам бить врага умело, со знанием слабых и сильных его сторон, и достичь победы на нашем участке фронта.

За годы войны я со своими боевыми друзьями участвовал в захвате 79 "языков". Это немалая цифра. К тому же были ведь и неудачные выходы в расположение врага. А они всегда связаны с еще большим риском. Потому что, когда все обходится благополучно и удается в тишине захватить "языка" и в тишине удалиться,— это одно, а когда группу обнаружили и приходится из расположения врага уносить ноги под огнем противника, отбиваясь от преследователей,— это совсем другое дело, это гораздо трудней! И во всех этих, и удачных и неудачных, вылазках твоя жизнь и жизнь твоих подчиненных зависят от твоих решений и действий как командира. Это очень нелегкое бремя — чувство ответственности за жизнь других людей!

Я это ощущал в годы войны постоянно, я в этом убедился на своем опыте и еще раз благодарю судьбу за то, что в молодости стал спортсменом — это помогло мне сделать много добрых дел для людей! Конечно же, такими качествами, о которых я сказал, владеет не только боксер. Человек, занимавшийся спортом, будь то футболист, пловец, бегун, хоккеист, представитель любого вида спорта, несомненно, обладает многими полезными для воина качествами. Воля к победе, настойчивость, решительность, самообладание.— все эти качества необходимы и в спортивной борьбе. Эти же качества делают спортсмена, надевшего военную форму, на голову выше тех, с кем ему приходится встречаться на поле боя. Но я, как боксер, беззаветно любящий этот вид спорта, конечно же, считаю, что больше качеств, нужных воину, дает бокс! Он как-то ближе к тому, что происходит на войне. Бокс — это бой, бой на ринге. Боксера называют тем же словом, что и фронтовика,— боец! Разумеется, мне бы хотелось, чтобы как можно больше мужчин занималось этим мужественным видом спорта не только для того, чтобы одерживать победы на ринге, но и для того, чтобы уметь постоять за себя, за своих друзей и близких, за свои убеждения.