Гущин Иван Гаврилович

24 Июль 2012. Категория: Легенды бокса

Я — Гущин Иван Гаврилович, посвятил спорту всю жизнь, 19 лет занимался боксом, провел на ринге более 200 боев, но поединок с Владимиром Сенькиным за звание абсолютного чемпион Дальнего Востока считаю самым трудным и запомнил навсегда. Почему? Об этом я расскажу немного позже, а сейчас хочется вспомнить тот путь, что привел, меня в бокс.

Детство мое прошло во Владивостоке, куда моя семья переехала из степного города Акмолинска (ныне Целиноград). Владивосток сразу поразил меня — морем, кораблями, шумной и пестрой жизнью порта. Как и все приморские мальчишки, я мечтал стать моряком. А моряк должен быть сильным, выносливым. Мы занимались легкой атлетикой, греблей, ходили на яхтах. А когда мне исполнилось пятнадцать, я записался в секцию бокса нашей школы, которой руководил один из лучших боксеров Дальнего Востока Михаил Гольцев. Через два года я стал чемпионом города среди юношей.

А как же мечта о море? Нет, я не расстался с ней. Закончив школу, поступил во Владивостокский морской техникум на судоводительский факультет. И, конечно, продолжал наниматься боксом в клубе моряков, под руководством чемпиона Ленинграда, выпускника института физкультуры имени Лесгафта Владимира Ивановичи Тена.

Я пришел к Тену чемпионом города, самоуверенным парнем, рвался в бой. Тен сказал: "Не торопись. У тебя все впереди. А пока — учись". И больше года не пускал меня на соревнования, заставлял отрабатывать на снарядах и в спаррингах отдельные приемы — до совершенства, до автоматизма. Это была хорошая школа. А потом начались выступления. В 1939 г. я стал чемпионом Дальнего Востока в среднем весе.

Замечу, кстати, что средний вес считался от 68 до 73 килограммов (тогда было восемь весовых категорий), и в этом весе я выступал на ринге до 1953 г. За это время я девять раз участвовал в личном первенстве Советского Союза, шесть раз — в первенстве красной Армии, был призером этих крупных состязаний, а титул чемпиона Дальнего Востока завоевывал семь раз.

1939 год был тревожным. Над миром сгущались тучи. 1 сентября фашистская Германия напала на Польшу. Началась вторая мировая война. Наша страна укрепляла свою обороноспособность. По призыву ЦК ВЛКСМ мы, большая группа студентов третьего курса морского техникума, пошли добровольцами на действительную воинскую службу в Рабоче-крестьянскую Красную Армию.

Я попал в полковую школу 275-го горно-вьючного полка. Здесь было много хороших спортсменов: чемпион Советского Союза по прыжкам в высоту среди юношей Борис Луцков, мастер спорта по волейболу Владимир Степанов, чемпионы Дальнего Востока по боксу Кондратий Куницкий, Саша Синегурский, Николай Юрченко, Александр Маслов и многие другие. Все мы были молоды, полны энергии, и учеба давалась нам легко. А когда мы закончили школу, нас направили служить в Особую Краснознаменную Дальневосточную армию (ОКДВА).

Мне довелось принять участие в первой матчевой встрече боксеров Дальневосточного фронта в сентябре 1940 г. Помню, поединки были настолько напряженными, что судьи порой затруднялись в определении победителей. Правда, исход моей встречи с чемпионом Ленинграда В. Смирновым сомнений не вызывал. Первый раунд Смирнов выиграл по очкам, но в начале второго мне удалось нокаутировать его. За эту победу заместитель командующего Н. Э. Берзарин, тот самый, который станет потом первым комендантом поверженного Берлина, вручил мне приз — фотоаппарат ФЭД.

В марте 1941 г. в составе сборной команды Дальневосточного фронта я выступал на первенстве Красной Армии в Киеве. До финала дошел довольно легко. И вот финальный поединок за звание чемпиона Красной Армии. Моим соперником был заслуженный мастер спорта москвич Иван Ганыкин. За год до этого средневес Ганыкин победил всех своих соперников в более тяжелых весовых категориях на соревнованиях за звание абсолютного чемпиона Советского Союза и не стал чемпионом лишь потому, что финал не состоялся из-за болезни боксеров.

Что и говорить грозный соперник. Значительно опытнее, мощнее, техничнее. Однако особого страха я не испытывал, старался использовать на ринге все свое умение, весь бойцовский опыт, накопленный к 22 годам. Шесть раундов на ринге шла равная борьба, и победу Ганыкину дали несколько лишних очков.

В это время я служил уже в Хабаровске. Мы учились стрелять, владеть многими видами оружия, хорошо бегать, плавать, прыгать с парашютом. И когда фашистская Германия вероломно напала на нашу страну, мы сразу же написали письма командующему Дальневосточным фронтом генералу армии Апанасенко с просьбой отправит нас на фронт. Но нам объяснили, что мы должны оставаться здесь, на Дальнем Востоке — охранять советские рубежи на берегах Амура и Тихого океана, быть готовыми дать отпор Квантунской армии Японии. Кроме того, дальневосточные войска были кузницей резервов для действующей армии.

182 прыжка на моем счету, и я еще раз убедился, что сила, смелость, выносливость, которые дал мне спорт, что бесценные качества для военного человека. Из физически развитых ребят мне гораздо легче было готовить отличных бойцов.

Вот почему даже в самое трудное для страны время спорт не был забыт. Соревнования по боксу проходили и в нашем крае. Разыгрывались первенства края, Дальнего Востока, Дальневосточного фронта, Тихоокеанского флота, соревнования за звание абсолютных чемпионов, в которых участвовали боксеры среднего веса и выше.

Летом 1941 г. в Благовещенске абсолютного чемпиона Хабаровского края выявить не удалось. На это звание претендовали сразу три спортсмена — Юрченко, Садовников и я — Иван Гущин. У всех троих было по одному поражению и по одинаковому количеству очков.

В октябре первенство провели снова — в Хабаровске. На этот раз мне удалось выиграть все поединки и стать чемпионом. Это звание в крае и среди боксеров Дальневосточного фронта я завоевывал еще трижды.

Особенно трудной была борьба за звание чемпиона в феврале 1943 г. В финал вышли мы с Юрченко. И вот опять стоим друг против друга — в третий раз за последние три года. Николай высок, прекрасно сложен, его вес — 90 кг. Добавьте еще его знаменитый нокаутирующий удар и редкую для тяжеловеса подвижность — передо мной был очень сильный соперник.

Я же на голову ниже ростом, на 20 кг легче. Но я хорошо знаю Колю, знаю его достоинства и слабости. Знаю, что я быстрее, резче, техничнее, а главное — спокойнее. Поэтому расчетливее и точнее. И ошибиться мне нельзя как минеру. Одна ошибка — и унесут с ринга. Вот сейчас Коля проведет свой коронный справа, и его перчатка рассечет воздух. Точно. Вот еще раз так же. Отвечаю быстрым хуком слева. Попадаю. Юрченко начал "заводиться". Теперь надо быть предельно внимательным. Нырки, уходы, уклоны, встречные удары левой. А теперь контратака! Несколько встречных ударов достигают цели. Ответные действия Юрченко — ураган ударов. Спасает меня только глухая защита и подвижность.

Примерно так проходят два-три раунда. Потом, я знаю, будет легче. Коля начинает уставать, и я заметно выигрываю в скорости. Бой выравнивается, и тут средневес тоже может кое-что показать. И острые контратаки, и сильные удары, а главное — надежную защиту. Коля мне теперь уже не страшен, все его замыслы и действия видны как на ладони. Хотя конечно, забывать о том, что боксируешь с тяжеловесом, нельзя ни на секунду. Такой бой выматывает до предела, и все же я выиграл его. А Николай Юрченко ровно через год занял третье место в соревнованиях за звание абсолютного чемпиона Советского Союза, уступив только прославленным боксерам страны Николаю Королеву и Евгению Огуренкову.

А теперь пришло время рассказать о самом трудном моем поединке с Владимиром Сенькиным.

...До матчевой встречи с командой Приморского края по боксу, борьбе и штанге оставалось десять дней. После очередной тренировки мы собрались в гостинице стадиона "Динамо", чтобы утвердить состав сборной команды. Мне предстояло выступить против двукратного чемпиона Приморского края и абсолютного чемпиона Тихоокеанского флота Владимира Сенькина. Я еще ни разу не видел его на ринге. Знал только, что прибыл он на флот из Москвы, где занимал третье место среди средневесов столицы.

В оставшиеся до соревнований дни я усиленно тренировался, увеличивая нагрузки. И вот наступил день встречи — 19 апреля. В спортивном зале "Динамо", где проводилось взвешивание боксеров, мы встретились с приморскими спортсменами. Ребята весело беседуют между собой. Вон Саша Маслов что-то с жаром рассказывает своему старому сопернику мастеру спорта Василию Барандееву, рядом с ними, перебивая друг друга, громко говорят Константин Коротков и матрос Володя Очелков... Знакомство с Сенькиным вышло у меня сдержанным, сухим. Короткое рукопожатие, и он отошел к своему тренеру В. П. Третьякову.

Кондратий Куницкий в это время передал мне письмо от родителей: он часто заходил проведать моих стариков.

Настроение поднялось. После взвешивания, по дороге в гостиницу, говорили о Сенькине. Кондратий не обнадеживал: соперник очень силен физически, техничен, не раз выступал на крупных соревнованиях. Было ясно, что поединок предстоит нелегкий.

…Первые четыре встречи не принесли никому перевеса. Счет матча два-два.

На ринг мы с Сенькиным выходим одновременно. Традиционное рукопожатие, последние напутствия тренеров. Владимир выше ростом, шире в плечах, с хорошо развитой мускулатурой. Когда гонг возвестил о начале поединка, я услышал слова секунданта: "Внимание, не торопись!"

Сенькин атакует первым. Я внимательно слежу за каждым его движением. Удары вроде бы не сильные, но точные: стоит на мгновение открыться, как следует чистый удар. Первый раунд заканчиваем мирно. Во втором Владимир резко взвинчивает темп и временами мне приходится туго. Защищаюсь уходами, уклонами и двигаюсь, двигаюсь. В середине раунда умышленно опускаю правую руку от подбородка и мгновенно следу удар справа в голову. Делаю нырок и сильно бью правой по корпусу. Перчатка ложится в область солнечного сплетения. Но... Сенькин как ни в чем не бывало бросается в атаку. Делаю ложное движение влево и боковым ударом достигаю цели. Владимир начинает боксировать осторожнее и до конца раунда уже не предпринимает необдуманных атак. В перерыве Коротков предупреждает: "Следи за ударом снизу правой. Это его коронный удар. Бьет молниеносно". Несмотря на предупреждение, пропускаю один, потом второй апперкот. Это уже серьезно — удары тяжелейшие. В таких случаях само собой притупляется внимание, пропадает собранность, хотя со стороны этого никто не замечает. Но Сенькин-то видит и беспрерывно атакует. В конце третьего раунда "зеваю" сильнейший удар справа снизу в подбородок. Медленно опускаюсь на пол и чувствую во рту острые горячие осколки. Зубы? Боли не чувствую. Нокдаун?

Принято думать, что при каждом падении боксер на какое-то мгновение теряет сознание. Но это не так. По крайней мере, я слышу счет судьи, вижу, как Владимир уходит в нейтральный угол, а мой секундант жестом приказывает мне не подниматься с пола до счета восемь. Я понял его, встал на одно колено, обдумывая положение. Голос судьи мне кажется колоколом: пять, шесть, семь, восемь секунд! Встаю.

Судья на ринге разрешает продолжать бой, и Сенькин стремительно идет на меня, сразу же бросается в атаку, забывая о защите. В глухой стойке пережидаю шквал сумбурных, но сильных ударов. Вот серия стала слабее, я пытаюсь оторваться от партнера, но он преследует меня, нанося боковые удары в голову. Улучив момент, когда он бил правой, я вразрез ответил ему тем же. Моя перчатка коснулась его подбородка на какое-то мгновение раньше, и Сенькин, словно подкошенный, упал на спину. В течение нескольких секунд мы поменялись ролями. В зале такой шум, что счет секундам можно определить только по пальцам, которые показывает рефери, подымая вверх руки при каждом счете. На шестой секунде Владимир встал на левое колено. Я вижу, что он еще не пришел в себя. При счете восемь прозвучал спасительный для него гонг.

Минута отдыха... Как часто она спасает боксера, попавшего в тяжелое положение. За эту минуту необходимо проанализировать ошибки, наметить дальнейший план действий, отдохнуть. Впереди у нас еще четыре раунда.

Гонг... Костя Коротков успел предостеречь меня: "Будь внимателен, первым не бросайся, бей на отходах. У тебя это хорошо получается".

Владимир ринулся на штурм, тесня меня в угол. Я старался оторваться от противника, но он неумолимо преследовал меня, расходуя силы.

Я сделал ложное движение вправо, затем шаг назад и снова вправо, а Сенькин продолжал идти вперед. Делая обманные движения, вижу, как Владимир без подготовки, с сильным замахом, наносит апперкот. Резкий шаг вправо и сильно бью хуком слева по подбородку…

Колени Сенькина дрогнули, он обхватил меня руками, не давая возможности наносить удары. Судья командует "брек!", делаю шаг назад и перехожу в атаку.

Опытные боксеры в подобной ситуации, как правило, начинают маневрировать, стараясь скрыть потрясение от сильного удара, за несколько секунд прийти в себя и снова начать атаку. Но я был начеку.

В пятом раунде Сенькин делает ставку на сильные одиночные удары, пытаясь выиграть схватку за счет физической силы. Мне пришлось сосредоточиться на защите: в первые минуты удары были настолько сильны, что пропусти я один или два, упустил бы с таким трудом добытую инициативу. Но вот штурм кончился, слишком много потеряно соперником сил. Все чаще Владимир атакует без подготовки, нарушает правила и получает первое, затем второе предупреждения. Я вижу, что он теряет самообладание, и конец боя проходит вяло. Борьба была трудной для обоих, мы выложились начисто и теперь, почти не нанося ударов, возились в ближнем бою, ожидая финального гонга.

Гонг! Владимир подходит ко мне, обнимает, поздравляет с победой. Под гром аплодисментов мы покидаем ринг. Встреча боксеров Хабаровского и Приморского краев окончилась в пользу хозяев со счетом 5 : 3.

А через несколько минут в раздевалке мы все, бывшие соперники — хозяева-хабаровчане и моряки Тихоокеанского флота — дружески беседовали, обсуждая поединки.

Сенькин искренне огорчался по поводу моих зубов.

— Будешь знать, Ваня, как работать без капы, — довольно сурово резюмировал печальное событие Костя Коротков. Что ж, он прав.

Это была единственная серьезная травма за все время моих выступлений на ринге. Как и нокдаун, полученный в бою с Сенькиным, оказался первым и последним. Наверное, потому и запомнился на всю жизнь.

И. Гущин