Григорьев Олег Прокофьевич

13 Июнь 2012. Категория: Легенды бокса

Григорьев Олег ПрокофьевичПисьмо было адресовано в Николаев заслуженному тренеру УССР по боксу Олегу Прокофьевичу Григорьеву. Кандидат медицинских наук В. Томилец писал из Москвы:

"...Дорогой Олег Прокофьевич, встреча с Вами стала важным событием в моей жизни. Может быть, Вы помните хлипкого парнишку весом в 47 кг, который пришел к Вам осенью 1949 года и совсем не хотел учиться в школе.

Секция тогда помещалась в маленькой угловой комнате на территории школы № 5. Эта тесная комната была для нас овеяна романтикой. Вы учили нас боксу, но не только ему. Мы бросили курить, становились настойчивыми, мужественными и считали ниже своего достоинства драться на улице... Закалка, которую мы получили, очень помогает в работе. Желаю Вам хорошего здоровья и еще много сил для Вашей благородной и очень нужной работы воспитателя, педагога, тренера...".

Сколько надо было отдать людям любви и душевного тепла, сколько проявить внимания и заботы, чтобы спустя два десятка лет тренера помнили и слали подобные письма.

...Это было в киевском Дворце спорта, где проходил командный чемпионат СССР. Самой большой сенсацией в тот вечер была победа динамовца из Киева Геннадия Иванова над Даном Позняком (уже тогда сильным боксером, а впоследствии — трехкратным чемпионом Европы, обладателем золотой медали XIX Олимпиады). Геннадий очень терпеливо отвечал на все вопросы обступивших его журналистов. А потом он сам попросил репортеров:

"Пожалуйста, если будете писать обо мне, то обязательно укажите, что мой первый учитель в боксе — тренер из Николаева Олег Прокофьевич Григорьев". К слову сказать, мастер спорта СССР, серебряный призер чемпионата СССР Г. Иванов позже возвратился в родной Николаев и тоже стал тренером по боксу.

Сорок лет проработал О. П. Григорьев в ДЮСШ Николаева и все эти годы заботился не только о том, чтобы готовить техничных и тактически грамотных боксеров. Он постоянно думал о воспитании своих учеников. Вероятно, поэтому в кодексе николаевского спортивного клуба "Ринг", который основали уже ученики О. П. Григорьева, есть такие заповеди:

"На ринге и вне его веди себя как спортсмен и гражданин Советской страны!"

"Ты не только будущий труженик, но и воин. Готовь себя к защите страны!"

"Будь мужчиной в учении. Презирай лень мысли!"

Народная мудрость гласит, что о дереве судят по его плодам, об учителе — по его ученикам. Около 80 воспитанников Григорьева в разные годы становились победителями и призерами республиканских и всесоюзных соревнований. Им подготовлено 11 мастеров спорта СССР. Среди них — мастер спорта международного класса, экс-чемпион Советского Союза, участник Олимпийских игр в Мехико Виктор Запорожец.

Выпускники ДЮСШ стали корабелами, врачами, военнослужащими. А более 60 воспитанников Григорьева избрали своей профессией физическую культуру и, окончив Николаевский педагогический институт или другие вузы страны, сейчас работают преподавателями физвоспитания, тренерами по боксу, спортивными руководителями. А вот, думается, подтверждение того, что зерна знаний и любви к спорту, посеянные Григорьевым, дали прекрасные всходы:

"...Все свободное время отдаю своим мальчишкам. Секция выросла до 35-40 человек. Намечено личное первенство Снежногорска, которое здесь будет проводиться впервые. Ведь поселок существует только шесть лет, а секция появилась с моим приездом",— пишет своему первому тренеру инженер из Заполярья Владимир Герасимович.

В другом письме выпускник Московского института физкультуры Вадим Маркевич, уже работая преподавателем в Кемеровском техникуме, советовался с Григорьевым: "Как Вы обучаете ближнему бою? Какие упражнения даете для развития максимальной быстроты? ... Хочется знать Ваше мнение".

Среди победителей и призеров республиканских и всесоюзных соревнований нередко произносят имена николаевских боксеров — воспитанников тренеров Виктора Новосельцева, мастера спорта Владимира Фоки, Валерия Буца, мастера спорта Владимира Чечера, Юрия Москолькова. А сами эти тренеры первые шаги сделали в отделении бокса ДЮСШ у О. П. Григорьева. Значит, не случайно в их маленьком спортзале Олег Прокофьевич всегда с большой любовью оформлял уголок "Сам себе тренер". Здесь его ученики могли познакомиться с интересными статьями о культуре поведения и советами по самоконтролю спортсмена, прочитать, например, подборку "Бокс и Хемингуэй" или журнальную публикацию о неоднократном чемпионе Украины Анатолие Бондалетове, который после освобождения из концлагеря стал участником французского Сопротивления. Здесь всегда была и самая свежая спортивная информация. Григорьев исподволь будил у мальчишек любовь к знаниям, к книгам, учил их мыслить. В боксе считал главным умение бойца отлично защищаться и самостоятельно руководить своим поведением и эмоциями в бою. В одном из своих писем Олег Прокофьевич писал:

"С боксом в смысле воспитания волевых качеств и мужества могут конкурировать только парашютный спорт и альпинизм, да еще в какой-то мере парусный спорт (дальние спортивные плавания), где море — тоже достойный противник... Мне пришлось заниматься этими видами спорта, кроме альпинизма, в разные периоды жизни. Но бокс стал моей профессией, а парус только увлечением, хотя я имею диплом "яхтенного капитана".

Прекрасными были часы и дни, проведенные ребятами со своим тренером вне боксерского зала. Они подолгу могли слушать интересные рассказы Олега Прокофьевича. Иногда это происходило сразу после тренировок, когда они вместе ходили по улицам Николаева. Или на берегу Южного Буга, когда после утренней прогулки отдыхали на теплом речном песке. Летом они ходили в походы под парусами и занимались греблей на морских ялах (значительно позже все это в методических рекомендациях стали называть ОФП — общей физической подготовкой). Григорьев прекрасно использовал для тренировок своих подопечных местные условия и знания других видов спорта.

Полными романтики и интересных открытий были для юных боксеров походы по родному краю, в которые их водил тренер. Запоминались беседы у костров, встречи с ветеранами Великой Отечественной войны. Сам тренер тоже много рассказывал о подвигах спортсменов в дни жестокой битвы с врагами. И только о себе умалчивал, хотя ему было что рассказать.

...Это случилось 13 августа 1941 года. Гитлеровцы окружили Николаев. Фашистские летчики сбрасывали на город бомбы и листовки с призывом "сдаваться в плен". Зенитная батарея уже еле сдерживала натиск вражеских танков.

И тогда на одном из участков грянуло матросское "Ур-ра!". В атаку бросились "полосатые дьяволы" (так назовут потом гитлеровцы наших моряков). Среди матросов, которым удалось прорвать окружение, был и Олег Григорьев.

Потом — отступление через степи Украины и оборона Севастополя. Григорьев начинал оборону в составе группы особого назначения. Членов этой группы обучали ведению боя с танками, подрывному делу, знакомили с трофейным оружием. А в начале 1942 Олега Прокофьевича направили в 10-й ДОТ, где он находился до последнего штурма.

Григорьев был среди защитников Севастополя в те дни, когда на один квадратный метр этой многострадальной земли приходилось до полутора тонн металла, и когда генерал Манштейн докладывал Гитлеру, что "...сухопутные войска выступили с такой артиллерией, которая по своему количеству и силе впервые применяется в германской армии".

7 июня 1942 года в четыре часа фашисты начали генеральный штурм Севастополя. По приказу Манштейна на город и его защитников во время жестокой бомбардировки и артобстрела было сброшено 46 тысяч тяжелых бомб и 126 тысяч крупнокалиберных снарядов. Потом, много лет спустя, старшина второй статьи 8-й бригады морской пехоты, помощник командира взвода разведки Олег Григорьев напишет в своих воспоминаниях:

"Стихал грохот, переставала дрожать земля, оседала пыль, и там, где по расчетам прусских академиков войны не должно было остаться ничего живого, навстречу танкам вставали русские матросы и солдаты".

Во время боев на Сапун-горе Григорьев был контужен. Но через несколько дней он опять на переднем крае обороны. Потом — ранение и эвакопункт. Вскоре эвакопункт был захвачен немецкими автоматчиками. Так начался немецкий плен.

...До Симферополя раненому Григорьеву помог дойти новый товарищ по обороне Павел Попков. Ведь тех, кто отставал, конвой пристреливал. Потом были концлагеря...

Попав в лагерь смерти, советские воины продолжали борьбу. Они помогали друг другу выжить, сохранить человеческое достоинство даже за колючей проволокой...

Из лагеря военнопленных в городе Злочев Григорьеву удалось совершить побег. Влившись в ряды польской молодежной организации, он стал участником Сопротивления, но однажды, попав в облаву, снова оказался за решеткой. Работал на каторжных работах по осушению болот в районе города Гродека. В июле 1944 года нашими танковыми частями он был освобожден из тюрьмы города Люблина и мобилизован полевым военкоматом.

В своем письме от 6 января 1984 года О. П. Григорьев писал: "...То, что я сумел пройти через все испытания на фронте, а затем в фашистских лагерях, отношу только за счет бокса, который является высшей школой подготовки и выработки необходимых качеств бойца... Выдержка, выносливость, находчивость в критической ситуации — всего этого можно достигнуть, только занимаясь боксом".

...После демобилизации в конце 1945 года Григорьев вернулся в Николаев. Он еще не представлял себя в роли тренера. В боксе у него высшим достижением было всего лишь призовое место в полулегком весе на первенстве Центрального совета общества "Спартак". Тогда, до войны, он ведь занимался не только боксом. Увлекался парашютным спортом, занимался в художественной студии М. Божия (впоследствии — академика), работал на заводе и, наконец, учился на вечернем отделении Николаевского кораблестроительного института.

Но главные принципы бокса он уже знал. До войны в Николаеве жил Борис Андреев, приехавший сюда из Харькова. В те годы он стал чемпионом Украины по второй группе. Однажды Борис был секундантом Григорьева. Как раз в том бою Олег пропустил сильный удар и оказался в нокдауне. Гонг выручил Григорьева и прервал счет рефери (в те годы правила по боксу это допускали). Бой продолжался и, напутствуя Григорьева на второй раунд, Андреев сказал ему:

— Вперед, Олег, ты же мужчина!

Эту короткую формулу, за которой стоят труд, строгий режим и сильный характер, Григорьев усвоил на всю жизнь.

Тогда, в 1945, многие товарищи по спортивному клубу — бывшие боксеры и тренеры — с фронта не вернулись. И когда Григорьеву предложили открыть отделение бокса в ДЮСШ, он не колебался. И сам себя подбодрил: "Ты же мужчина!"

Послевоенный Николаев. Разруха, голод, холод, для многих мальчишек — безотцовщина. Их ждала "улица", а Григорьеву хотелось, чтобы они пришли в спортзал, хотелось воспитывать из них настоящих мужчин. И многие ребятишки приходили к нему в нетопленный зал. И оставались в секции. Спорт побеждал "улицу". Григорьев учил их и учился сам. Всесоюзные курсы тренеров, факультативный курс физвоспитания пединститута, а затем — шесть долгих лет заочного учения в Киевском институте физической культуры, факультет усовершенствования Московского ГЦОЛИФКа. Таковы этапы освоения новой для него профессии. Их легко перечислить, но очень трудно было пройти: война, раны, контузия подорвали здоровье. И здесь помог спорт. Правда, на ринг он выйти уже не мог, но парус и входившее тогда в моду подводное плавание не только давали бодрость духа, но и возвращали крепость израненному телу. А рядом всегда был самый близкий и надежный друг — жена Надежда Николаевна. Она помогала ему в жизни и в работе. Иногда даже брала на себя роль представителя команды боксеров на соревнованиях и блестяще с ней справлялась (она ведь окончила институт физкультуры еще в те годы, когда женщины изучали бокс).

...Трудные послевоенные годы. Как реликвию хранит Григорьев снимок 1945 года. Его первые ученики. Фотограф запечатлел их босыми. Кстати, в спортивной школе тогда была только одна пара перчаток...

Григорьев с благодарностью вспоминает людей, которые щедро делились с ним своими знаниями, опытом: И. Иванов, Б. Рысев, М. Романенко, А. Булычев, К. Градополов, В. Огуренков, В. Михайлов... Тренер из Николаева никогда не терял связи с кафедрами Киевского и Московского институтов физкультуры. Шли годы, менялись взгляды на методику тренировки и даже технику бокса. Создавалась целая наука о боксе, и О. П. Григорьев всегда стремился глубоко ее постигать. Видимо, поэтому как тренер Олег Григорьевич был всегда современен — и в сороковые, и в пятидесятые, и в семидесятые годы. Звание "Заслуженный тренер УССР" — признание его тренерских заслуг.

Грамоты, дипломы, почетные знаки спорткомитетов УССР, СССР, Министерства просвещения Украины — все это за плодотворную работу по воспитанию молодого поколения...

Однажды, когда мы дома у Олега Прокофьевича просматривали его альбомы, он вдруг сказал:

С моими учениками мне часто сопутствовала удача, и я могу считать, что жизнь на ринге, за рингом и у его канатов сложилась в общем-то из счастливых эпизодов. Но в жизни был еще Севастополь, была война... Я часто думаю, а смогут ли мои мальчишки — если понадобится! — сражаться с врагом так, как это делал партизан Николай Королев? Хватит ли у них мужества драться, подобно морякам-десантникам из отряда Константина Ольшанского, героям, которые освобождали наш Николаев?

Из раскрытого альбома на нас смотрели озорные лица мальчишек — фотографии, подаренные тренеру на память от учеников. Одна из них — от Виктора Запорожца. Мне показалось, что Олег Прокофьевич смотрит именно на него.

Григорьев молчал. Но мне хотелось знать, что же он все-таки думает о своих "мальчишках", которые давно уже стали мужчинами. И я тихо спросил его:

— И что вы себе отвечаете, Олег Прокофьевич, на свой вопрос?

— Была у нас в секции такая традиция,— сказал Григорьев,— когда кто-нибудь из ребят возвращался с соревнований, проходивших в другом городе или другой стране, он обязательно делился своими впечатлениями со всеми. И вот как-то раз Виктор Запорожец рассказывал о своей поездке в США. Я обратил внимание, как сжимались у Вити кулаки, когда он заговорил об увиденном в Нью-Йорке избиении дубинками демонстрантов, выступавших против войны во Вьетнаме...

Олег Прокофьевич снова замолчал. Задумался. Потом добавил:

— Хорошее все-таки поколение выросло нам на смену...

— А я в тот момент подумал: "Как прекрасно, что это поколение воспитывали такие люди, как Олег Прокофьевич Григорьев. Люди, так много сделавшие для того, чтобы вечно жила память о том, что не должно быть забыто, и о тех, кто никогда не должен быть забыт".

Д. А. Аркадьев