Дневник Феликса Штамма. Неудача в Париже

10 Апрель 2013. Категория: Легенды бокса

Феликс ШтаммВторая глава книги под названием "Дневник Феликса Штамма". Феликс Штамм — легенда польского бокса. С его именем связаны многие громкие победы польской команды по боксу на олимпийском ринге.

Мы очень интересовались, как проходит дебют наших боксеров на Олимпийских играх 1924 года в Париже. Каждое утро я лихорадочно листал газеты. Однако печать в то время не особенно жаловала спорт своим вниманием. Пришлось ждать возвращения наших боксеров. Наконец они приехали. С нетерпением бросился я к моему тренеру и коллеге Эртманьскому, засыпал его вопросами. И в первое же мгновение понял, насколько он угнетен и расстроен.

— Ничего мы не умеем,— сказал он.— В Париже мы полностью себя скомпрометировали. Только мне удалось избежать нокаута, все же остальные сошли с ринга уже в первом раунде. Мы так переволновались еще не выходя на ринг, что, вступая в борьбу, уже не надеялись на успех. Например, Гербрих был настолько технически слабо подготовлен, что его удары достигали... пустоты. Я слышал, как смеялись зрители... Мало того, Конажевского и Гербриха дисквалифицировали за незнание правил бокса. Новак проиграл нокаутом в первом же раунде.

— Ну, а ты что скажешь? — спросил я Конажевского.

— А что я могу сказать? Мое выступление в Париже было четвертым в жизни. Я убедился, что ничего не понимаю в боксе. Никто меня не обучил даже основным ударам. В Париже нам очень не хватало опытного секунданта. Моим секундантом оказался велосипедист Франтишек Шимчук, который только и мог повторять: "Котик, бей его крепче!". Зрители, услышав это слово, начали подбадривать меня криками: "Котик, Котик!".

— Олимпийский турнир был удобным местом для вылавливания талантливых боксеров-любителей различными организаторами профессиональных матчей,— рассказывал дальше Эртманьский.— Я видел, как после финальных боев вокруг победителей вертелись разные комбинаторы, создающие "конюшни" профессиональных боксеров...

Рассказы об Олимпиаде заставили нас основательно задуматься над причинами неуспеха.

Так, в 1924 году мне казалось, что польский бокс уже завоевал некоторые позиции и находится на пути дальнейшего развития. Образовалась ассоциация бокса, определились чемпионы Польши. Польский бокс существовал четыре года. Чтобы лучше понять причины парижских неудач, отступим немного во времени назад и расскажем о первых шагах польского бокса.

В то время, чтобы поставить бокс на ноги, следовало трудиться бескорыстно и с полным самопожертвованием. Показательным для тогдашнего состояния бокса был первый чемпионат Польши. Он проводился "в рассрочку". Первая часть его состоялась в Познани в конце апреля 1924 года. Вторая — в Варшаве, уже в мае. Организован чемпионат был ужасно. Два раза менялись даты встреч в Познани и три раза в Варшаве. Естественно, перенос сроков отрицательно влиял на спортивную форму участников, которым многократно понапрасну приходилось сбрасывать вес. Один из моментов особенно мне запомнился. Познанские спортсмены уже приготовились к отъезду в Варшаву, купили билеты... и вдруг за два часа до выезда из столицы приходит телеграмма: соревнования откладываются. Когда же, в конце концов, день соревнований подошел, выяснилось, что боксерская ассоциация забыла подготовить для участников квартиры. Спортсменов разместили на ночлег в случайных комнатах без удобств. Официальное взвешивание провели с пятичасовым опозданием, а ведь некоторым боксерам, чтобы сбросить вес, пришлось не ужинать и не завтракать.

Соревнования проходили в старом, запущенном помещении, которое много лет не ремонтировалось, протекала крыша. Как назло, во время соревнований дождь полил как из ведра. Вскоре весь ринг был залит водой. Боксеры то и дело поскальзывались на мокрых досках ринга. Когда же выяснилось, что не хватает еще и перчаток, то ряд встреч просто пришлось отменить.

Каждый бой состоял из четырех раундов, и если, по мнению судей, ни один из спортсменов не добивался преимущества, назначался дополнительный, решающий, раунд. Никому тогда не приходило в голову, что такая практика изнуряет организм.

В таких трудных условиях развивался наш бокс в первые годы своего существования. Не всегда к нему с пониманием относилась и общественность.

Когда в Познани возникли первые боксерские клубы — "Збышко", а затем "Варта",— мы, не располагая помещениями, часто проводили тренировки в парках и даже на улице.

Вспоминается, например, сценка: в одном из познанских парков проводим бой с тенью, т. е. с воображаемым противником. Каждому непосвященному спортсмен, проделывающий это упражнение, напоминает человека, который отбивается от назойливых мух. Тренирую с увлечением своих ребят и вдруг вижу какого-то пожилого человека, который иронически улыбается и многозначительно постукивает себя по лбу... Вскоре появляется солидная дама. Заметив нас, она в ужасе бросается в бегство. Даже инструкторы других спортивных дисциплин не жаловали нас особой симпатией. Наблюдая за занятиями, они снисходительно улыбались и называли нас "мухоловами".

Особенно ощущалась нехватка спортивного инвентаря. Обычно боксерские клубы имели всего несколько пар перчаток, и юношам приходилось терпеливо ждать своей очереди.

Первый тренировочный мешок, который появился в клубе "Варта", сшили из джута и набили опилками сами спортсмены. О боксерских "грушах" мы и не мечтали. Бои проводились на утрамбованной земле или дощатом полу. Матов вообще не было. Каждое падение грозило травмой и даже увечьем. Перед матчем спортсмены собственными руками строили ринг, расклеивали афиши и добывали себе спортивные костюмы.

Помню день моего знакомства с Метэком Форляньским, позднее одним из лучших боксеров, обладавшим превосходной техникой, одинаково сильным и в наступлении и в защите.

Кудрявый брюнетик несмело вошел в тренировочный зал. Одет он был очень скромно, а его ботинки откровенно "просили каши".

— Что тебе, паренек? Кого ищешь? — спросил один из руководителей "Варты".

— Я хочу стать боксером,— ответил он робко.

— Тогда переодевайся. Посмотрим... Может, что-нибудь из тебя и выйдет. Ну, что стоишь?

— У меня нет спортивного костюма. Я беден, родителей у меня нет,— пролепетал совершенно растерянный Форляньский.

Паренек опустил глаза и замолчал. Один из спортсменов подошел к Форляньскому и сказал:

— Не беспокойся, я одолжу тебе майку.

С этого дня Метэк стал заниматься, и с таким рвением, словно хотел этим отблагодарить за помощь. Кто знает, может быть, именно эта майка и предопределила будущую блестящую карьеру Форляньского и помогла ему занять второе место на европейском чемпионате...

Форляньский еще долгое время тренировался в чужом спортивном костюме, пока наконец, откладывая по грошу, не явился в собственной майке. Через два месяца он накопил денег на боксерские трусы, но на ботинки пришлось собирать ему целый год.

Через год Метэк получил клубную эмблему за упорные тренировки. В то время клуб только так и мог наградить своего лучшего спортсмена.

Но были и другие трудности. В подготовке боксеров царила абсолютная неразбериха. Разве что только в Познани, где с 1923 года бокс был включен в учебную программу Центральной школы гимнастики и спорта, наметилась какая-то определенная методика.

В 1925 году познанская "Варта" предложила мне руководить тренировкой боксеров. В этом клубе состояли тогда такие мастера, как Глон, Висьневский, Эртманьский, Арский, Чернецкий, Майхшицкий и другие. Считались они лучшими, техническими боксерами Польши.

"Дневник Феликса Штамма". Казимеж Грижевский