Дневник Феликса Штамма. Началось с шоколада

01 Апрель 2013. Категория: Легенды бокса

Дневник Феликса ШтаммаПервая глава книги "Дневник Феликса Штамма". Феликс Штамм — легенда польского бокса. С его именем связаны многие громкие победы польской команды по боксу на олимпийском ринге.

Шел 1924 год. Большой спортивный зал института физического воспитания в городе Познани заполнили несколько десятков юношей.

— Надеть перчатки! — раздалась команда.

Пареньки увлеченно принялись их зашнуровывать.

— Встать друг против друга!

В зале началась толкотня — для двадцати тренирующихся пар места было слишком мало.
— Можно приступить к бою!

"Командовать-то легко,— подумал я.— Только как тут приступить к бою, если нет у тебя никакого представления о боксерском искусстве?"

Началась молотьба. Один из юношей закрыл лицо руками. Глаз ему заливала кровь из рассеченной брови. У второго моментально вздулось ухо, у третьего потекла из носа кровь.

Среди этих "тренирующихся" был и я. Несмотря на свой низкий рост, я дрался с высоким противником. Мне это нравилось. Борьба меня возбуждала. Я уходил нырками от сильных, но беспорядочных ударов и лавировал. Придумывал разные штучки и закончил тренировку без памятных синяков на лице. Капитан, который вел занятия, подошел ко мне.

— Кто вас научил боксировать?

Я иронически улыбнулся:

— Пан капитан, я совсем не умею боксировать! Назвать это боксом нельзя, это просто драка!

А потом добавил:

— Как можно научиться боксировать, если никто не показывает, как это делается. Ведь у меня нет физической подготовки, мы не занимаемся со скакалкой, мы ничего не знаем о правильной боксерской стойке, не умеем наносить удары.

Я мог бы немало еще наговорить, но капитану моя речь пришлась не по вкусу, и он резко меня оборвал.

— Как вас зовут?

Феликс Штамм.

— Ну ладно. Я дам вам хорошего партнера, у него вы многому научитесь. Это опытный боксер, мы подготавливаем его к Парижской олимпиаде. Правда, вес у него полусредний, а у вас, наверно, вес "петуха" (весовая категория до 54 кг), но это ерунда... Посмотрим... Его фамилия — Эртманьский.

В то время, то есть в начале 1924 года, Эртманьский был уже известным боксером и на первых общенациональных соревнованиях добился звания чемпиона Польши. Чемпионские титулы носили тогда Нейман, Мэнка и Кошковский из Познани и Гербрих из Лодзи.

Капитан повел меня в центр зала и окликнул Эртманьского. Признаюсь, я порядочно струсил. Ведь Эртманьский был сильнее меня и умения у него было больше! Что же этот маэстро со мной сотворит? Я не столько боялся его ударов, сколько того, что стану посмешищем в глазах товарищей. И я решился бороться до конца.

Но уже после первого обмена ударами я понял, что это настоящий чемпион. Некоторые удары застигали меня врасплох и оказывались чувствительными. Я удвоил осторожность. "Бери храбростью,— сказал я себе,— отсутствие подготовки подмени хитростью". Я инстинктивно прибегал к различным уловкам, чтобы ускользнуть от сильных ударов. Первая схватка закончилась для меня довольно благополучно. Во второй я почувствовал себя увереннее. "А что, если атаковать?" — подумал я. Наступил подходящий момент. Вижу перед собой незащищенную челюсть Эртманьского. Размахиваюсь и... мой кулак рассекает воздух.

В тот же миг Эртманьский что есть силы бьет меня правой в центр подбородка. Словно кто-то грохнул меня в челюсть молотом. Перед глазами поплыли черные пятна. Напрасно пытаюсь сохранить равновесие. Падаю назад и ударяюсь головой о гимнастическую лесенку.

С трудом поднимаюсь и продолжаю бой. Меня потрясает новый удар. Но чудо — он возвращает мне сознание! Однако начинаю понимать, что следующим буду нокаутирован. Вероятно, то же самое подумал и Эртманьский. Это был настоящий спортсмен. Он любил бокс и не собирался кончать встречу раньше времени.

Чувствую, что партнер явно щадит меня. Он уже показал, на что способен, и теперь предлагает чистый бокс. В третьем раунде он — само добродушие. Мы сердечно пожали друг другу руки.

— Хорошо у нас получалось, коллега,— улыбнулся Эртманьский.— Я надеюсь, теперь мы будем чаще встречаться на тренировках. Вы мне поможете. Я еду в Париж, на Олимпиаду. Это весьма почетно, но и очень трудно. Там будут опытные боксеры, подготовленные много лучше нас, дебютантов.

Я был счастлив, что чемпион решил тренироваться именно со мной. С той поры мы стали настоящими друзьями.
Однако вернемся на четыре года назад, чтоб рассказать, как я стал боксером.

В 1920 году я работал инструктором верховой езды в Центральной кавалерийской школе в городке Грудзёндз. За время службы в армии мне полюбились кони, и я остался в полку. Вскоре меня направили в кавалерийскую школу — инструктором. Бокс в то время мне и во сне не снился.

Работа была тяжелой, с утра до вечера занятия. Однажды, совсем измученный, я выбрался все же на прогулку. Неподалеку от наших казарм, возле офицерской столовой, был садик. Там как раз "раскинула шатры" какая-то заморская военная миссия.

Чужеземным элегантным офицерам в Польше было скучно, они искали, чем бы поразвлечься. Солдатам и приходившим в садик парням они предлагали помериться силами.

Парни с трудом впихивали в перчатки загрубевшие кулаки и смущенно спрашивали:

— А теперь что делать?

— Деритесь,— отвечали им.

К большому удовольствию иностранных офицеров, парни лупили друг друга, пока хватало сил и дыхания. Потом их приглашали в офицерскую столовую и угощали шоколадом, какао и другими лакомствами.

В те годы в Польше была нужда... Могу теперь признаться: польстился и я на шоколад. Может, попробовать?.. Сбросил куртку и надел перчатки, За вечер сразился с двумя противниками. Почувствовал к боксу вкус. Офицеры мне аплодировали, подбадривали.

Так прошло три месяца. Я стал постоянным посетителем офицерской столовой. В то время я не понимал, как унизительны были эти драки. Научился ли я тогда боксировать? Конечно, нет. Но опыта немного набрался. Как-то раз один из офицеров показал мне несколько приемов нанесения ударов и защиты от них. Но это были самые элементарные сведения.

В 1923 году наш полк был переведен в Познань, а я зачислен в Центральную школу гимнастики и спорта. При школе организовался клуб "Пентатлон". Там и началась моя боксерская карьера.

Меня часто спрашивают, был ли я хорошим боксером, много ли выступал на ринге?

Первый мой серьезный бой состоялся в 1924 году с Сыпневским в Познани. Мне хотелось показать себя с самой лучшей стороны. Но что для этого сделать? Недолго думая, я решил, что перед боем следует как можно лучше поесть, тогда и силы прибавится. За час до матча я съел яичницу из пятнадцати яиц, большую порцию жареной картошки и все это запил чаем.

Я был очень доволен собой и полон веры в победу. Однако уже в первом раунде получил сильный удар в желудок. Пятнадцать яиц завертелись перед глазами. Мне стало плохо, я боялся, что меня стошнит прямо здесь, на ринге, и я навсегда себя скомпрометирую. Все мои силы ушли на то, чтобы побороть "морскую болезнь". На удары Сыпневского я не обращал никакого внимания. Колошматил он меня нещадно, всякий раз попадая в цель. Как я уцелел до конца раунда — до сих пор не понимаю. К счастью, я пришел в себя во время перерыва.

Пятнадцать яиц я победил, теперь мне оставалось победить Сыпневского, а это было потруднее. В следующих раундах я уже мог соображать, что выиграть могу только удачно контратакуя, и старался придерживаться этой тактики. И я выиграл! Но бой с яичницей я хорошо запомнил. Он часто мне вспоминался в дальнейшей тренерской работе...

В 1925 году я в шестой раз выступил на ринге. Это был бой с чемпионом Польши Готовалой. На ринге меня предупредили, что бой будет состоять из четырех раундов, хотя мы готовились к нормальным трем. Почему так случилось? В соревнованиях должно было участвовать восемь пар, но удалось составить только четыре, поэтому программу расширили за счет большего числа боев.

Мало того, чтобы как-то заполнить программу, каждый из нас после окончания соревнований провел дополнительно по одному раунду с Эртманьским. Таким образом, в тот вечер я провел пять раундов. Встречу с Готовалой я выиграл. Это воодушевило меня. Я решил тренироваться еще серьезнее. В дальнейшем мне удалось победить Хадинека и свести вничью бой с чемпионом Польши Венде, единственным представителем Польши на первенстве Европы 1925 года в Стокгольме. Вторично с Венде я встретился перед его выступлением в Швеции. На этот раз я проиграл.

В 1925 году вернулся из-за границы капитан Ян Баран-Билевский. Он ездил знакомиться с методами подготовки зарубежных боксеров. После своей поездки он старался привить польскому боксу классический английский стиль, основанный главным образом на защитных действиях. В то время английский бокс строился на точных ударах прямой левой, с помощью которых удобнее всего было удерживать противника на расстоянии и парализовывать его атаки.

Такой бокс не был атакующим видом борьбы, а носил ярко выраженный характер самообороны. В Польше этот стиль нравился не всем боксерам. Попросту он не соответствовал психике польских спортсменов. Большинство наших боксеров обладало хорошей инициативой, они жаждали борьбы и предпочитали не защитные действия, а наступательные. И все же английский стиль на некоторое время нашел свое отражение в мастерстве многих польских боксеров.

Как раз в этот период я получил приглашение на должность инструктора в Школу гимнастики и спорта. Сочетать работу с занятиями боксом было очень трудно.

После четырнадцати встреч, из которых двенадцать я выиграл, одну провел вничью и одну проиграл, я решил целиком посвятить себя инструкторской работе. С той поры и начались мои странствия по тренировочным залам и рингам всей Европы. Сейчас меня называют человеком, который "живет на чемоданах".

Пожалуй, я был первым польским тренером, который не пытался прививать своим ученикам какой-то шаблонный стиль, заимствованный где-то на стороне. Я находил для каждого его, индивидуальный, стиль. Такой подход в будущем оправдал себя.

В начале моей спортивной карьеры кроме боксерских тренировок я занимался и конным спортом, играл и в волейбол и в теннис, увлекался гимнастикой. Всем юношам, которые хотят посвятить себя искусству бокса, я советую не забывать о других спортивных дисциплинах: они наверняка помогут вам в борьбе на ринге.

"Дневник Феликса Штамма". Казимеж Грижевский