Александр Лукстин

05 Июль 2013. Категория: Легенды бокса

Александр Лукстин рос, как принято говорить, в неблагополучной семье и оказался в одном из интернатов Харькова. Рано начал самостоятельно принимать решения. Это наложило отпечаток на характер. Стал замкнутым, не по годам серьезным, но мягким и добрым парнем. Физически он выделялся среди сверстников — в 16 лет весил килограммов 75. Собирался заняться борьбой, но один парень отсоветовал: "Ты же левша! Иди в бокс, там такие нужны". Так он оказался в секции бокса у тренера Валентина Михайловича Мокрова, наставника довольно требовательного и жесткого. Было это в 1974 году.

Саша начал выступать в полутяжелом весе, а через два года перешел в тяжелый. С каждым сезоном улучшал спортивные результаты, и к 1978 году Лукстина взяли на заметку тренеры сборной страны. Даже поставили на одну встречу в матче боксеров СССР — США, и харьковчанин выиграл бой у американца. На личном чемпионате СССР Александр завоевал бронзовую медаль, был третьим и на абсолютном первенстве страны. От молодого харьковского слесаря-сборщика завода имени Шевченко ожидали нового взлета на ринге, но в 1979 году наступил какой-то спад, Лукстин больше не завоевывал громких побед, стал меньше тренироваться, и в основном на этой почве произошел разрыв с первым тренером...

Почти два года Александр не показывался в боксерском зале. А когда у него снова появилось желание выйти на ринг, оказалось, что это не так-то просто сделать. Саше шел уже 25-й год, и многие тренеры, к которым он обращался, отмахивались от "возрастного" боксера. И только тренер "Локомотива" Игорь Васильевич Абраменко, внимательно выслушав Лукстина, сказал ему:

— Коль есть желание, давай попробуем... Будем работать.

Уже через год их содружества Лукстин стал чемпионом Советского Союза в супертяжелом весе! Мечтал, разумеется, об участии в чемпионате Европы, но в сборную страны его не пригласили. Почему? Мотивировка была в основном та же, что и у тренеров, отказавшихся работать с боксером в пору его возвращения на ринг: "возрастной", "бесперспективный".

...Мы беседовали с Лукстиным зимой восемьдесят четвертого года в Конче-Заспе, где сборная СССР готовилась к традиционному матчу с командой США. Нет, Сашу не пригласили в главную команду страны. На олимпийскую базу он попал как член сборной команды Украины, которая в ту пору тоже тренировалась в Конче-Заспе.

— Бывает очень обидно чувствовать,— грустно говорил Лукстин,— что твой рост хотят как бы искусственно затормозить, не пустить на первые роли.

— Но чемпионат страны вы все-таки выиграли,— возразил я.— И никто не помешал!

Он сделал досадливый жест рукой и с горечью продолжал:

— Выиграл, а в сборную меня все равно не взяли! Если откровенно, то я только сейчас почувствовал вкус настоящих побед, ощутил какую-то боксерскую мудрость, что ли... Есть желание добиться чего-то большего, но постоянно словно бы слышу за спиной чей-то назойливый шепоток: "Староват, староват..."

Через месяц после той нашей встречи чемпиону страны Александру Лукстину, которого упорно записывали в "старики", исполнялось 27 лет. На счету его уже было 160 побед из 185 боев. В тот день я задал Саше самый банальный вопрос: какой из боев на ринге для него самый памятный? Я предполагал, каким будет ответ, но хотелось услышать его собственную оценку того боя, узнать, какими были его личные ощущения. А он, рассмеявшись, как-то очень мягко сказал:

— Ну, это же понятно, какой... Даже самому не верится, что это было со мной.

Отметим, что, начиная с Игр XX Олимпиады, тон в мировом любительском боксе задавали кубинцы, а их лидер Теофило Стивенсон сделал то, что не удавалось ни одному боксеру-тяжеловесу мира — победил на трех Олимпиадах кряду! Стивенсон — само совершенство. Длинные руки, легкие ноги, мощный торс, отличная реакция. Рост — 195 см, вес — 96 кг.

Почти все бои Стивенсона проходили по привычному сценарию. Чемпион мира и Олимпиад, обладающий точным и сильным ударом, прекрасно маневрирующий, умеющий использовать любую оплошность соперника, диктовал на ринге свою волю. Теофило постоянно совершенствовал свою технику, с опытом пришла мудрость, уверенность в себе. В Москве, накануне финала Олимпиады-80, его спросили о видах на третью золотую медаль. Кубинец был краток: "Я свое возьму!" А когда на взвешивании один из врачей поинтересовался у Стивенсона его самочувствием, Теофило вместо ответа так грохнул кулаком по бетонной стене, что та загудела.

...Теперь можете представить, с каким интересом я слушал рассказ Лукстина — боксера, который встречался на ринге со Стивенсоном! Я просил харьковчанина вспомнить все подробности его поездки на Кубу.

— Сборная СССР готовилась к чемпионату Европы 1983 года,— рассказывал Лукстин.— Но я в ее состав не попал. И тут мне предлагают поездку на Кубу. Кажется, другие тяжеловесы отказались. Я согласился. Хотелось себя проверить. Тренировался серьезно, а ребята подшучивали: "Все! Стивенсон пропал!" Но я, честно говоря, даже не предполагал, что он будет участвовать в этих соревнованиях.

Прилетели мы на Кубу. Поселились в олимпийском лагере, где жили все участники международного турнира "Рикардо Кордова Кардина-83". Смотрю, а Стивенсон тоже там! До этого я его только по телевизору видел... После жеребьевки наши тренеры мне говорят: "Ну, Саня, в супертяже ты только один иностранец, остальные пятнадцать — кубинцы". "А он?" — спрашиваю.— "Боксирует"...

В первом бою мне достался Мартинес. У них вместо гонга сирена. Три сирены — сигнал к подготовке, четвертая — к бою. И вот прозвучали три сирены, а Мартинес уже почти в моем углу, звучит четвертая — и он с такой силой бьет три прямых... Но я сделал шаг в сторону, гляжу, а у него глаза закрыты. Открыл он глаза и даже вроде удивился, что я сбоку от него. Развернулся и снова на меня. Вот тут я его и встретил левой вразрез. Попал. Судья отсчитал нокдаун. Так повторилось трижды, и в первом раунде бой остановили ввиду моего явного преимущества. И во втором бою кубинский боксер сразу на меня бросился, но я успел отскочить. Соперник потерял равновесие и, падая, пробил кулаком прямо... в пол. Ну, думаю, пропустишь один такой удар — и конец... Выиграл я у него по очкам.

В полуфинале боксировал с Гонзалесом, которого на Кубе называют преемником Стивенсона. Тяжело мне пришлось. Он высокий, взрывной. Удары у него какие-то необычные. Вроде бы бьет сбоку, а удар идет снизу. Я часто доставал его своей правой и не давал сосредоточиться. Несколько раз я сильно пробил и левым боковым. Победу присудили мне. Итак, я в финале, против Стивенсона...

Настраивался серьезно. Смотрел его бои, анализировал. Впечатление он, конечно, производил ошеломляющее. Все свои бои Стивенсон выиграл досрочно. Но я все-таки заметил, что на ногах прославленный Стивенсон чуть-чуть тяжеловат, хотя в перерывах между раундами отдыхал стоя.

И вот финал. Меня вызывают. Подхожу к рингу, а там... церемония награждения судей. Снова ухожу в раздевалку. Скорее бы, думаю, все началось. Меня опять вызывают. Выхожу и вижу, что на ринге происходит церемония проводов какого-то знаменитого кубинского ветерана-боксера, который в тот день прощался с боксом. Так меня водили то к рингу, то в раздевалку. "Психологическая атака?" Старался сам себя успокоить... Наконец-то я на ринге. Трибуны стадиона почти рядом. Появился Стивенсон. Легко перепрыгнул через верхний канат, поднял руки, пританцовывает. А двадцать тысяч болельщиков дружно скандируют: "Но-ка-ут! Но-ка-ут!" Нет, думаю, не нужен мне этот нокаут.

Начался бой. Стивенсон смотрит на меня, словно удав. Глаза на подкате, даже немного страшновато. Я, быстро передвигаясь, начал часто работать правой. Доставал. Темп предложил высокий. Смотрю, после первого раунда он в своем углу сел, а ведь обычно стоял. Значит, думаю, помотал его маленько. Тренеры советуют: "Наращивай темп и бей чаще левым боковым". Во втором раунде старался так и делать. Заставлял Стивенсона промахиваться, а сам боксировал только на опережение, на быстроту. Мой левый боковой проходил, и к концу раунда я заметил, что правый глаз Стивенсона заплывает. Бой у меня пошел! Все вижу, все получается. И вдруг он резко повернулся спиной и пошел в нейтральный угол. Стал в стойку и ждет, видимо, что я брошусь. А его правая, что называется, на взводе. Стоит мне броситься, сразу попадет. И я продолжаю в своем стиле с дистанции покажу, что бью в живот, а сам — в голову. Финтую, двигаюсь, набираю очки легкими частыми ударами. Чувствую, что второй раунд тоже мой!

Он понимал, конечно, что проигрывает. Не мог не понимать. С таким-то опытом! Собрался на третий раунд. И тут началось — кто кого... Но я быстро спохватился. Зачем, думаю, подставлять голову под его удары? И снова повел свою игру: проваливал — контрил, проваливал — контрил... Когда я попадал точно, на стадионе поднимался такой визг, что даже команды рефери не было слышно!

Бой окончен. Наши боксеры подбежали к моему углу. Прыгают, кричат, радуются. Я чувствую, что выиграл, но мало ли как бывает... Судили сбоку два кубинца и трое иностранных судей.

Нас позвали на середину ринга. Искоса смотрю на Стивенсона. Правый глаз у него совсем заплыл. Он низко опустил голову, тяжело дышит. И тут по радио называют мою фамилию, рефери поднимает мне руку. Зрители аплодируют, наши кричат "Ура!"... Значит, победа! Над Стивенсоном!

...Теофило быстро ушел с ринга. В тот момент мне его почему-то стало немного жаль. Наверное, Стивенсон думал, что я от него стану убегать, испугаюсь. А я вдруг дал бой! В раздевалке я подошел к Теофило, протянул ему большой букет цветов, которые мне дали в углу ринга после окончания нашего боя. Пожал ему руку и расцеловал. Великий он боксер все-таки!.."

Весной 1984 года Лукстин в составе команды Украины участвовал в Бухаресте в крупнейшем международном турнире "Золотой пояс". В Румынии Александр стал обладателем "Золотого пояса" (который, к слову сказать, выиграл и в 1983 году) и был назван лучшим боксером турнира. Интересно, что в бухарестском полуфинале-84 Лукстин снова уверенно победил "наследника" Стивенсона — Гонзалеса, с которым встречался на Кубе. После турнира в Бухаресте Лукстин довел счет личных побед в международных встречах до 18 (из 18 возможных!). А за дна дня до встречи нового 1985 года на ринге в Жданове Лукстин уверенно выиграл звание абсолютного чемпиона СССР, причем в финальном бою технично и тактически грамотно победил чемпиона страны, Европы и мира Александра Ягубкина.

Д. А. Аркадьев